Капкан Бешеного - Мария Зайцева

Во сне.

Глава 1. Бешеный. Четкий план

Вот чего терпеть не могу, так это заниматься чужими проблемами. Тут бы свое разгрести, всегда дохера было и остается дел.

А еще и в чьи-то вопросы лезть… Жизнь быстро отучает от такой роскоши.

Но тут отказаться не мог.

Все же, невестка попросила выяснить, что там с внезапно потерявшейся подружкой, почему не отвечает. А невестке волноваться нельзя, она только родила, вся испуганная, глазищи на мокром месте. Генька по этому поводу в неадеквате, и, что гораздо хуже, отец невестки, Виталя Большой, не в настроении.

А когда Большой не в настроении, лучше держаться подальше от того места, где он находится. Примерно на пару километров. Идеально — на пару тысяч километров. Хорошо, что страна у нас большая, есть, куда умотать.

Так что у меня не то, чтоб прямо повод решать чужие проблемы… Скорее, возможность свалить.

Ну, а чего?

Внучку я посмотрел, убедился, что не наша, а второго мужика моей невестки… Блядь, до сих пор в голове не укладывается, как так… И как Генька на это подписался. И, главное, нравится же ему! Всем троим нравится.

А если нравится, то и хрен с ними.

Даже Большой, уж на что бирюк и ретроград, вынужден был под давлением обстоятельств все принять.

Что обо мне говорить?

Я всегда лояльностью отличался. Гибкий я.

Какое кому дело, кто и с кем живет? Им нравится, значит, нехер лезть.

Так я считаю.

А внучка, пусть и не моих кровей, все равно внучка. Алиска. Прикольная такая, мелкая-а-а…

На руки страшно взять.

Прямо дрожали руки-то.

И не верилось, что я теперь — дед. Пусть и не родной, но дед.

Что мы с Большим — дедушки.

Так странно это понимать.

Вроде как, совсем недавно, молодыми и голодными волчатами бегали по разрушенной и едва приходящей в себя стране, выгрызали кусок пожирнее для себя.

А потом, уже матерыми и сильными зверями, защищали от других зверей свое, честно добытое в тяжелых и кровавых боях.

И вот, только-только успокоились, решили, что все, теперь можно нормально жить, кайфовать… И на тебе.

Мой Генька подрос и устроил море проблем. Да таких, что еле вытащил его, придурка мелкого.

Сын моего корешка, Витьки Каменного, погибшего в далеких двухтысячных, Лешка, тоже попал под ту же раздачу.

А я Витьке обещал, что помогу. Присмотрю.

И не сдержал обещание, проебал.

Я проебал, а пострадали они, наши дети.

Хорошо, хоть не сломались, наша порода, жесткая, волчья. И мало того, что не сломались, любовь свою не забыли. Не предали.

Не то, что мы.

Мы, вот, не смогли удержать, через время пронести это.

Что я, что Каменный.

Что Большой.

И пусть у наших детей любовь оказалась необычная, главное, что это именно она. Не перепутаешь такое, хоть и сам не испытывал никогда.

Но смотришь на них троих, теперь уже четверых… И понимаешь, да… Это оно. Даже завидно становится.

У меня такого не было.

И не будет.

И вообще… Вроде как себя еще охуенным мужиком чувствуешь, и в спортзале фору молодым дашь, и в постели жалоб не было, разве что на слишком большой размер и слишком длительные марафоны.

А потом, в один момент, раз — и ты уже дед!

И у тебя внучка!

С темными глазами и мягкими волосиками!

И губки чмокают! И пальчики малюсенькие цепляют твой палец. Не отпускают. И такая нежность, такая няшность невероятная!

Короче, от внучки я в раздрае уезжал.

Дела в Москве были, но они могли подождать, если подумать.

А вот я не мог.

Надо было в себе разобраться, чуть-чуть прийти в нормальное состояние. Вернуть Бешеного Лиса. А то прямо де-е-едушка… Генька, засранец, протянул это словечко перед тем, как попрощаться. И морду скривил фамильную. Хитрую, лисью.

Ничего…

Внучка — это хорошо. Хоть и Каменева.

Второй внук будет наш. И пацан будет. Еще один Лисин. Или внучка. Лисичка. Да.

То, что мне надо будет по пути заехать и выяснить, что там с подружкой невестки моей, Василисы, почему это она на орбиту не выходит уже несколько дней, я вспоминаю лишь в Москве.

По пути из аэропорта.

Матерюсь, меняю маршрут, решив, что справлюсь без ребят охраны.

В конце концов, чего там может быть такого? Загуляла девочка, телефон потеряла или еще что… Выясню, маякну Василисе, чтоб не волновалась напрасно и не волновала мне внучку Алиску и всех остальных по цепочке, и поеду дальше делами заниматься.

И себе доказывать, что я еще орел.

Хоть и де-е-едушка уже.

Четкий план. Конкретный.

И где я проебался-то?

Глава 2. Бешеный. Анимешка

Мой водила очень сильно хочет пойти со мной, но я только отмахиваюсь раздраженно. Совсем меня за немощного старика держат, что ли?

Да и чего тут может быть опасного, в Жулебино? Кроме нарков и гопников? Да и те, наверно, вымерли уже.

По крайней мере, я ничего критичного не вижу. Обычный спальный район. Пустой, ну так оно и понятно: ночь. И апрель в Москве не располагает к прогулкам и посиделкам на лавочках.

Через пять минут, стоя перед приоткрытой дверью в квартиру, за которой — темнота, я уже немного сомневаюсь в правильности своих выводов.

Наверно, надо отойти в сторону и вызывать полицию… А вдруг я просто на воду дую?

Девка, которая тут должна жить, вроде как певичка, то есть, творческая, мать ее, интеллигенция. Может, она в запое? Творческом? Или обычном… И дверь тупо забыла закрыть.

Прислушиваюсь.

Тишина.

Медленно толкаю дверь, не спеша заходить, но и не прячась. Это лишь в боевиках всякие опытные копы с линии выстрела красиво валят, а мы, обычные русские мужики, предпочитаем, чтоб нас сразу рассмотрели. И превентивно уссались от страха.

Оно верней выходит.

Враг потом деморализованный, в мокрых штанах. Да и по запаху легко найти.

Но это я так, прикалываюсь, себя развлекаю. Понятно, если бы чуял опасность, так бы себя не вел.

Но я ничего не чувствую.

Тишина. Темнота.

Не полная, кстати, темнота, очертания предметов различаю.

Захожу, осматриваюсь.

Так… Табурет барный опрокинут. Но больше ничего такого не вижу критичного.

Может, спит хозяйка.

Будить?

Свет врубать?

Напугаю.

Проверить надо.

Хожу по комнате, как дурак, присматриваясь к окружающему пространству.

И как-то вот кожей всей ощущаю, что что-то не то.

Причем, опасности себе не чувствую, а у меня на это