Английская буржуазная революция - Владимир Михайлович Лавровский

Благодаря героизму и самоотверженности народных масс буржуазии были открыты широкие пути для наживы за счет народа как внутри страны, так и в колониях. Англия быстро опередила в своем развитии буржуазную Голландию и захватила в свои руки промышленное и торговое первенство в мире.

Лишь народные низы, героическая борьба которых обеспечила политические и экономические завоевания буржуазного класса, были обойдены после победы революции.

Английская революция была революцией буржуазной и поэтому привела лишь к смене одного способа эксплуатации трудящихся другим, к замене господства одного эксплуататорского меньшинства другим. В ней впервые сказались и отчетливо вскрылись основные черты, присущие всем буржуазным революциям, — узость классовых задач буржуазии, а отсюда — ограниченность ее революционных возможностей.

Только революция социалистическая несет с собой освобождение труда от ига всех и всяких эксплуататоров, власть трудящимся и царство подлинной свободы для народа.

История буржуазной революции 40-х годов XVII в. в стране классического развития капитализма принадлежит к числу научных проблем, глубоко интересовавших основоположников марксизма-ленинизма. В своих произведениях они не раз обращались к этому замечательному периоду в истории английского народа.

Взгляды Маркса и Энгельса на буржуазную революцию в Англии XVII в. и во Франции XVIII в. сложились в середине 40-х годов XIX в. Еще в ранней своей статье «Положение Англии. — XVIII век» (1844 г.) Энгельс характеризует английскую революцию XVII в. как «точный прообраз французской революции 1789 года»[1]. Энгельс считает возможным установить наличие трех основных этапов в деятельности Долгого парламента, соответствующих Учредительному, Законодательному собраниям и Национальному Конвенту во Франции. Жиронде, Горе и эбертистам с бабувистами соответствовали в Англии пресвитериане, индепенденты и левеллеры. Кромвель, по мнению Энгельса, соединял в одном лице «Робеспьера и Наполеона» английской революции[2]. Пройдя путь развития от конституционной монархии и демократии к военному деспотизму и революции 1688–1689 гг., английская революция закончилась образованием двух национальных партий — вигов и тори, которые выражали интересы буржуазии и нового дворянства, заключивших между собой «компромисс» 1688 г., известный под именем «славной революции». Подобная последовательность в смене политических форм наблюдается, по мнению Энгельса, и во Франции 1789–1830 гг.

Хотя политический результат обеих революций был довольно жалкий и на первый взгляд век революции прошел для Англии без больших перемен, однако с середины XVIII в. Англия претерпела большие изменения, чем какая-либо другая страна: в Англии имела место «революция социальная, более объемлющая и захватывающая, чем какая-либо другая». Энгельс имел в виду аграрную и промышленную революции в Англии XVIII — первых десятилетий XIX в., предпосылки для которых были созданы буржуазной революцией середины XVII в. Важнейшим социальным сдвигом было исчезновение крестьянства и революционизирование английской промышленности, которая является, по выражению Энгельса, «базисом всех современных английских отношений, движущей силой всего социального движения».

В данной статье Энгельс останавливается также еще на одном из важнейших последствий буржуазной революции XVII в. — на создании пролетариата.

Так, еще в этой ранней статье Энгельса был намечен ряд важнейших проблем исследования буржуазных революций XVII–XVIII вв.

В «Манифесте Коммунистической партии» Марксом и Энгельсом было сформулировано важнейшее положение об обязательном соответствии производственных отношений характеру производительных сил. Средства производства и обмена, на основе которых сложилась буржуазия, были созданы в феодальном обществе. «На известной ступени развития этих средств производства и обмена отношения, в которых происходили производство и обмен феодального общества, феодальная организация земледелия и промышленности, одним словом, феодальные отношения собственности, уже перестали соответствовать развившимся производительным силам. Они тормозили производство, вместо того чтобы его развивать. Они превратились в его оковы. Их необходимо было разбить, и они были разбиты»[3].

На основе этого положения, содержащего формулировку закона об обязательном соответствии производственных отношений характеру производительных сил, Маркс и Энгельс дали подлинно научное толкование английской буржуазной революции XVII в.

В статье «Буржуазия и контрреволюция», напечатанной 15 декабря 1848 г. в «Новой Рейнской газете», дается следующая характеристика революций 1648 и 1789 гг.

«Революции 1648 и 1789 годов не были английской и французской революциями; это были революции европейского масштаба. Они представляли не победу определенного класса общества над старым политическим строем; они провозглашали политический строй нового европейского общества. Буржуазия победила в них; но победа буржуазии означала тогда победу нового общественного строя, победу буржуазной собственности над феодальной, нации над провинциализмом, конкуренции над цеховым строем, дробления собственности над майоратом, господства собственника земли над подчинением собственника земле, просвещения над суеверием, семьи над родовым именем, предприимчивости над героической ленью, буржуазного права над средневековыми привилегиями»[4].

В этой сводной, относящейся к обеим революциям XVII–XVIII вв. характеристике Маркс и Энгельс наметили основные проблемы марксистского исследования буржуазных революций в Англии и во Франции в их общих, закономерных чертах и в их отличиях, в своеобразии каждой из этих революций, определяемом тем, что они отстояли одна от другой на столетие вперед не только хронологически, но и по существу. «Революция 1789 года имела своим прообразом (по крайней мере, в Европе) только революцию 1648 года…»[5], — подобно тому как восстание нидерландцев против Испании было «прообразом» английской революции.

Одновременно Маркс и Энгельс отметили всемирно-историческое значение обеих революций: «Революция 1648 года представляла собой революцию семнадцатого века по отношению к шестнадцатому, революция 1789 года — победу восемнадцатого века над семнадцатым. Эти революции выражали в гораздо большей степени потребности всего тогдашнего мира, чем потребности тех частей мира, где они происходили, т. е. Англии и Франции»[6]. Так развивается данное основоположниками марксизма понимание буржуазных революций, в том числе и английской буржуазной революции XVII в.

В рецензии на памфлет Гизо[7], написанной под впечатлением революционных событий 1848–1849 гг. в условиях наступившей реакции, Маркс уточняет в ряде важных моментов свое понимание буржуазной революции в Англии XVII в. и во Франции XVIII в. Он вскрывает одну из характерных черт и особенностей английского и французского абсолютизма в период, непосредственно предшествовавший буржуазной революции. «Абсолютизм, особенно в той форме, в какой он выступил под конец во Франции, был и там новшеством, и против этого новшества восстали парламенты, защищая старые законы, us et coutumes старой сословной монархии»[8]. Маркс подчеркивает, что подчинение королевской власти парламенту означает ее подчинение господству буржуазии и джентри. Поэтому необходимо рассмотреть, как эти классы добились необходимого могущества, чтобы, наконец, «сделать из короны свою служанку». В борьбе между Карлом I и парламентом дело шло не только о чисто политических преимуществах. Маркс считает необходимым выяснить, для чего нужны эти преимущества парламенту и представленным в нем классам, какому классу угрожали прямые посягательства Карла I на свободную конкуренцию, все более подтачивавшие торговлю и промышленность Англии, какую роль играла в борьбе между королем и парламентом зависимость Карла I от парламента, становившаяся благодаря его постоянной нужде