Рысюхин, графом быть - не в 21 играть. - Котус

если этот сын не является наследником, и как — после рождения первенца. В некоторых указан список «допустимых» имён для детей и порядок их, имён, использования, вроде такого: первый сын — всегда Джордж, первая дочка — Луиза и так далее. В самых запущенных случаях даже список подаваемых к столу блюд утверждён, в зависимости от дня недели и времени года, за исключением праздников, прописанных особо. И хоть считается, что такой кодекс — это внутреннее дело рода и он уникален, но некоторые разделы у всех одинаковые настолько, словно под диктовку писались. В том числе — правила титулования, передачи титула и дуэльные правила.

Я по незнанию проецировал всё это, причём почерпнутое в основном из художественной литературы и случайных обрывков попавшей всё же мне на глаза светской хроники, на нашу жизнь и вдавался в сложности, не имеющие ко мне никакого отношения. Да, эти две системы постоянно оказывают взаимное влияние. Например, если бы у меня был брат, никто не запретил бы именовать его виконтом из вежливости, но и принудить к такому титулованию тоже никого было бы нельзя. Если не желаешь высказать уважение человеку и можешь себе это позволить — то пожалуйста. Если есть основания для подобного демарша, то тебя даже общественное мнение не осудит.

А как же Вязовский-младший, что, будучи сыном барона, представился баронетом? А то же самое, но с некоторыми нюансами. Такое демонстративное использование западной системы титулов вежливости служило своего рода маркером, по которому узнавали друг друга сторонники так называемой прозападной партии при дворе. Точнее сказать, прозападных партий, ибо их там много. Все эти партии, расходясь в массе деталей и в том, с кого, по их мнению, нам стоило бы брать пример (а скорее, чьим стать хвостиком) имели одну общую черту: все выступали за расширение прав и вольностей аристократов и дворян, за усиление феодальной вольницы. При том, что Император без резких рывков и декларирования намерений эту самую вольницу постепенно, но неуклонно прикручивал и продолжает прикручивать. Те же учебники, где носители титулов, аристократы, ставятся на одну доску с «простыми» дворянами, что многих владетельных особ бесит страшно., но — терпят, куда деваться. И такое представление, какое использовал мой давешний и недолгий сосед — одновременно и именование, и обозначение политической позиции главы рода. Я этого тогда не знал, потому и внимания не обратил. Но старый барон Вязовский тогда, на балу, явно вычислил круг моего общения и мою позицию, потому общение с его сыном у нас пошло на спад, а сами мы отдалились, из приятелей превратившись в знакомых. Может, оно так и к лучшему.

За эту неделю, пока я нервничал, мои подчинённые проверили предназначенный в подарок Анне Петровне автомобиль, как выразился дед — «во всех режимах и позах». Потом его частично разобрали, проверили все узлы и блоки, почистили и смазали заново, собрали, погоняли немного, чтобы ещё раз убедиться, что собрали идеально, помыли, посушили, покрасили в три слоя, отполировали… Красиво получилось, честно. Или просто нам так кажется, потому что сами сделали? И, главное, окраска получилась такая, какой я ещё ни разу не видел: с глубоким цветом, кажущаяся полупрозрачной благодаря лаку и в то же время — с металлическим блеском. Чтобы не пачкать красоты, а тем паче — не поцарапать, закатили в специально изготовленный немного расширенный кузов грузовика, который потом краном погрузили на шасси.

На вокзале после визита Наследника Цесаревича уже не так сильно удивились подарку в адрес младшей дочери Императора, но некоторое благоговение сохраняли, так что грузовой модуль с закреплённым внутри автомобилем перегружали с грузовика на платформу железнодорожную предельно аккуратно. Да, я решил отправить вместе с кузовом, чтобы не возиться с перегрузками и, опять же, чтобы не рисковать. Да и запасные части проще оказалось уложить в этот большой ящик, чем запихивать в салон. Отправил подарок, послал соответствующие сообщения в столицу и уже хотел вычёркивать дело из списка, но всё та же тревожность не позволила. Решил, что вычеркну после того, как получу от адресата подтверждение, что всё дошло и понравилось.

Буквально в тот же день, когда отправил посылку Анне Петровне, и сам получил ответную. Только-только вернулся домой из Смолевич, как раздался телефонный звонок, после которого тут же пришлось ехать снова на тот же вокзал. Подобная накладка, конечно, вызвала досаду, но вместе с тем и некоторое странное облегчение, мол, пусть мелкая неприятность, но случилась. Посылка пришла из Минска, приехали три исправленных магазина к «Кроне» на пятьдесят выстрелов и по одному на сто восемьдесят и двести восемьдесят. Груз был помечен, как изделия военного назначения и адресован лично мне, так что и ехать пришлось лично, в этом случае живущий в городе Беляков по доверенности получить не мог. Ну, а к моему повторному возвращению домой гвардия моя уже «била копытом»: два броневика с «Кронами» новейших модификаций, командно-штабная машина, грузовик со снарядами и ещё одна «Крона-А» на станке — всё ждало меня на полигоне. А кроме того — бойцы для набивки и переноски магазинов, навесы, столы, стулья и полевая кухня, чтобы не тратить время на обычный обед. Пришлось ехать сразу туда, и Маша тоже со мной увязалась, интересно ей.

Что сказать? Настрелялись до одури, буквально — грохот в ушах стоял, как при лёгкой контузии, а то и не «как». Устроили настоящий тест на выживание, и не только новым магазинам, а всей системе, включая крепление турели. Мурка моя тоже отстреляла два полных магазина, сотню снарядов, и пришла в полный восторг.

— И это вот всё ты сам полностью придумал и сделал⁈

— Кроме расширенного магазина — да.

— Невероятно!

— Счастье моё, ты же всё это давно знаешь⁈ И миномёты те же, ты их работу ещё во время Волны видела!

— Ой, ты сравниваешь! Одно дело просто знать или даже издалека увидеть — и совсем другое самоё попробовать!

Большие магазины тоже испытали. Благодаря частичному уменьшению веса, пусть артефактор и называл его незначительным, короб на сто восемьдесят снарядов весил в снаряжённом состоянии восемьдесят пять кило, а самый большой, на двести восемьдесят выстрелов — сто тридцать. О том, чтобы поднять в одиночку, а тем более переносить или заряжать и речи не шло, только перевозка на тележке и двое заряжающих при том, что стрелок в этот момент удерживает неподвижно оружие. Перед началом стрельбы с использованием такого боепитания я на всякий случай нанёс на ствол зачарование, что используется в пищевом оборудовании