Хранитель - Михаил Тепляшин

Однако ответа не последовало. Тёмная громада леса молчала.

Эльза оглянулась вокруг. Её внимание привлёк блеск воды слева — судя по всему, небольшое озерцо или бочага.

Бочага — это хорошо. Такие места обычно и предпочитают русалки.

Эльза осторожно приблизилась к краю омута, и наклонилась к мутной воде, почти веря в то, что с другой стороны водной поверхности увидит знакомое Катино лицо — но увидела лишь собственное едва различимое отражение.

В этот момент ветер вдруг стих и всё вокруг смолкло. Словно откуда-то из-под земли раздался нарастающий гул на границе слышимости, который пронизал своей вибрацией всё вокруг: и лес, и каждое живое существо в нём.

Эльза стремительно выпрямилась во весь рост, даже на цыпочки привстала, и с тревогой посмотрела в сторону Запада, но ничего не увидела в небе над горизонтом, кроме последних лучей догорающего Солнца, уже почти скрывшегося из глаз.

— Кажется, в этот раз пронесло — медленно произнесла она вслух.

Внезапный гул умолк без следа, но в Эльзе он вызвал перемену — она почувствовала, что мысли её странным образом прояснились. Вновь оглянувшись по сторонам, она заметила, что местность вокруг слегка изменилась. Взгляд девушки остановился на массивной высохшей коряге неподалёку. Коряга выглядела знакомой, как будто она уже видела её сегодня, и не раз.

Эльза нахмурилась. Всё обстояло так, словно последние несколько часов она ходит кругами, и притом сама того не замечает. Неужто кто-то глаза отводит?

Зажмурившись, она энергично помотала головой. Иногда это помогало снять морок, но когда Эльза открыла глаза, то сразу поняла — в этот раз трюк не сработал.

Что ж, значит придётся использовать то, чему её научила Яга, несмотря на то, что делать этого вовсе не хочется.

Сложив пальцы обеих рук в сложном знаке, низким голосом нараспев она произнесла несколько слов, чувствуя, как с каждым звуком сердце её замирает. Никому не стоит произносить эти слова, рождённые в ином, чужом мире. Не стоит им звучать в мире людей. Эльза невольно почувствовала вину.

Однако слова подействовали. Высохшую корягу внезапно охватило синее пламя, она вдруг обрела способность двигаться и стала судорожно крутиться и извиваться, издавая едва слышный писк, полный боли, безуспешно пытаясь сбить призрачный огонь.

Леший. Ну что ж, это многое объясняет.

Девушка взмахнула ладонью и пламя исчезло. «Коряга», промедлив немного, неуклюже поднялась на выросшие вдруг ноги-ветви, и виновато посмотрела ей в глаза своими маленькими коричневыми глазками.

Эльза скрестила руки на груди.

— Ну, и зачем ты меня по лесу водишь? Морок зачем на меня навёл?

Леший издал виноватый тихий писк.

— Ах, да что ты? Обо мне значит, заботишься? От опасности хотел уберечь? Думал, что я ко Вратам собралась? Да хоть бы и ко Вратам! Мне Катю найти нужно, понимаешь, ты, деревяшка иссохшая? Я ради неё хоть ко Вратам, хоть к Яге, хоть…

Вновь раздался гул, но на сей раз куда громче и сильнее. Леший сжался от страха. Эльза взглянула в сторону заходящего Солнца и нахмурилась. Небо на Западе отчетливо приобрело лиловый оттенок.

Леший прижался к её ноге и умоляюще запищал. Эльза вздохнула.

— Да, пожалуй, ты прав — с сожалением произнесла девушка. — Теперь уж мне её не найти. Не сегодня. А оставаться здесь опасно, нам лучше запереться где-нибудь до того, как совсем стемнеет. Что ж, ничего не поделаешь, придётся возвращаться. Проводишь меня до дома?

Леший обрадованно закивал и протянул ей руку-ветвь. Эльза сжала его покрытую корой ладонь и, повернувшись в сторону тропинки, промолвила:

— Ну, хорошо, пошли домой. В Пантелеевку.

***

Старенький уазик медленно полз по грунтовой дороге, оставляя за собой целую тучу пыли. Марк сидел на переднем сиденье рядом с водителем, и с любопытством смотрел в окно, за которым накрапывал мелкий дождик. Даже несмотря на то, что Солнце уже почти село, и темнота стремительно окутывала всё вокруг, нельзя было не отметить красивый пейзаж — блестящую гладь реки, вдоль которой тянулась дорога и невысокие, покрытые еловым лесом холмы на другом берегу.

— Красиво у вас здесь, как я погляжу — произнёс Марк, обращаясь к водителю.

Водитель по имени Анатолий с готовностью кивнул.

— Это правда, места здесь хорошие.

С Анатолием Марк познакомился всего час назад, в райцентре. До Пантелеевки, как выяснилось, автобусы не ходили — но Марка это не смутило. У него никогда не возникало проблем в общении с людьми, и он был уверен, что быстро найдёт кого-нибудь из местных, кто согласится его подвезти, тем более что деревня от райцентра находилась недалеко, всего-то километрах в тридцати.

Но, как ни странно, желающих подвезти Марка не было. Все, к кому он обращался, узнав место назначения качали головой и уходили. Все, за исключением Анатолия, который хоть и с неохотой, но за небольшую сумму всё же согласился помочь.

— Да, места здесь хорошие — повторил Анатолий, лихо объезжая яму. — И грибы есть, и ягода, и рыбы много. Ну и природа… одно слово, красотища. К нам даже однажды один художник приезжал, пейзажист. Пейзажи искал. Вот только одного я понять не могу, зачем ты в Пантелеевку суёшься? Говорю я тебе, проклята эта деревня. И вся земля окрест неё тоже проклята.

Марк вздохнул. Эту шарманку его собеседник заводил уже не в первый раз, и Марк начал подозревать, что этими глупыми сплетнями он не просто скрашивает дорогу, но и пытается набить себе цену, чтобы вытянуть из попутчика ещё несколько сотен рублей.

Анатолий, как видно, верно истолковал выражение лица Марка, поскольку насупился и вновь упрямо повторил:

— Проклята, проклята! Это все местные знают, никто туда не суётся. Там странные вещи творятся. И люди пропадают. Вот предшественник твой, тоже доктор, тоже по распределению приезжал — и тот пропал!

Марк не смог удержаться от скептической ухмылки.

— Что, вот прямо так взял и пропал? И даже полиция его найти не смогла?

— Э, да причём тут полиция? — Анатолий раздражённо махнул рукой. — Полиция в этом деле не поможет. Говорю же, проклята та деревня. Туда никто из местных и не обращался, в полицию-то. А родных у того доктора считай и не было, сирота.

Ну надо же, какая удобная история. Ведь так сразу и не проверишь.

— А ещё в лесах вокруг Пантелеевки звери странные водятся — увлечённо продолжал свой рассказ Анатолий. — Не звери, а, одно слово, чудовища. А откуда-то с холмов, которые за деревней, иногда