Судья. Время перемен! - Юта Пахомова

— Вот и главные злодеи. Куда же без них? — тихо сказала Мия.

Третий объяснил девочке, почему никто ей не поверит: она сирота, ее обидчики — сыновья альф, а произошедшее можно списать на звериную сущность и непослушание. В этом мире сила была важнее правды.

Парни не собирались отпускать жертву. Двое обернулись огромным волком и рысью и бросились следом.

Девочка успела. Она коснулась зеркала — и кровавый свет вспыхнул вокруг нее защитным барьером. Хищники остались снаружи.

Мия ждала. Вскоре она услышала голос женщины. Матушка Природа объясняла девочке, что та слишком молода для обряда: тело и душа не выдержат пробуждения зверя.

— Тогда чего ты хочешь? — спросила Матушка.

— Правосудия, — ответила девочка. — Для тех, кто считает, что сила дает им право делать все, что угодно. Я хочу справедливости. И мести.

Мия невольно задержала внимание на этих словах. Девочка была сломлена, но не побеждена.

Матушка предложила ей выбор: стать орудием правосудия и самой нести приговоры или уйти на перерождение, получив шанс на спокойную жизнь. Девочка выбрала второе.

Мия поняла почему. После всего пережитого не каждый согласится снова становиться оружием.

— Слышала? — спросила Матушка уже у нее.

— Да.

— Тогда хочешь занять ее место?

Ответ Мия уже знала. Если ей действительно дали второй шанс, она собиралась использовать его до конца. Но сначала нужно было выяснить условия.

— Перед тем как согласиться, я хочу знать, какую помощь вы готовы мне дать.

Внутри Мии проснулся прокурор. Даже перед богиней она не собиралась подписывать договор, не прочитав его условий.

…

— Ты не достигла возраста для прохождения обряда, а значит, твоя душа не сможет выдержать его. Ты погибнешь, стоит обряду только начаться. Недаром обретение зверя происходит в совершеннолетие. Именно в это время ваша душевная стабильность, гармония с телом и вашей животной сущностью достигает нужного пика, — пояснила Матушка. — Просто же выпустить тебя сейчас — это равносильно приговору к смерти, ведь тебя не пощадят. Так скажи-ка мне, дитя! Чего ты хочешь? Чего ты добивалась, переступив священный круг и воззвав ко мне таким образом?

Мия думала, что ответом будет защита или милосердие, но она ошиблась. Она недооценила жертву и то, что пусть она и была молоденькой, но духа ей было не занимать.

— Правосудие, — уверенно ответила девочка. — Я хочу правосудие для тех, кто совершает все, что им вздумается, только потому, что они сильнее. Я хочу справедливости и мести. — ее голос звучал уверенно и холодно, и Мия могла сказать, что такие речи были сказаны той, кому пришлось пережить не только это насилие, но и куда большее горе.

Стоило вспомнить, что девочка была сиротой, и все становилось на свои места. Ей пришлось нелегко по жизни. Сколько ей пришлось пережить, даже думать не хотелось.

— Я могу пообещать тебе правосудие над теми, кто так с тобой поступил, но готова ли ты его сама совершить, даже и с моей помощью? Готова ли ты стать тем, кто приведет приговор в исполнение? Справишься ли ты? — спросила неизвестная, задавая правильные вопросы, которые тут же поубавили пыл девочки. — Хочешь ли ты уподобиться им и запятнать свою душу этим? — спокойно спросила Матушка вопросы, на которые было так сложно ответить даже Мие.

Матушка не преувеличивала: чем дольше Мия медлила, тем тяжелее было бы принять новое тело.

Она открыла глаза и несколько секунд просто дышала. Боль была настоящей. Тело — тоже. Значит, второй шанс не был предсмертной иллюзией.

Глава 2. Плюшки.

— А какого рода помощь тебе нужна для того, чтобы ты смогла совершить правосудие? — тут же вопросом на вопрос ответила Матушка.

Она целенаправленно не желала конкретизировать ответ, может, для того, чтобы проверить, на что способна Мия, а может, желая скрыть карты, которые пока не должны быть открыты.

Мия бы коварно и с предвкушением улыбнулась, если бы смогла, ведь перед ней был такой же непростой и толковый собеседник, как она сама. Они обе прощупывали границы дозволенного и планировали получить максимально выгодное предложение перед тем, как заключить союз либо сделку.

Будь на месте Мии кто-нибудь другой, то, скорей всего, одного лишь позыва к новой жизни было бы достаточно. Ей бы и самой этого хватило бы с лихвой, если бы не дополнения к этому в виде долга, который ложился ей на плечи. Последнее и заставило ее вспомнить былые времена и весь тот опыт, который она смогла приобрести в прошлой жизни.

— Для того, чтобы знать, что мне нужно, я должна разбираться в ситуации в целом, а также в возникшей проблеме и законах, которыми я могу воспользоваться в этом мире, — ответила Мия, не желая предъявлять требования наугад, при этом все тщательно не проанализировав. — Мне бы данные, с которыми я могла бы работать, получить. Соглашаться без предварительной подготовки не в моих правилах.

— Разумно, — ответила Матушка, и в тот миг в сознание Мии хлынул поток информации, который почти оглушил ее, настолько много ее было. Хорошо еще, что они были структурированы, и проблемы в том, что она может запутаться в их потоке, не возникло.

Знаний было много, и они были обширными, но строились на нескольких базовых принципах, и основным из них было — сила. Сила не столько физическая, а мощь и статус зверя определяли положение гуманоида в этом мире. Тут определенно стоило отметить, что термин «гуманоид либо разумный» был самым подходящим, ведь в этом мире было разделение на людей и двуликих, что не стало неким откровением для девушки, ведь она уже наблюдала, как те самые обидчики сменили ипостась. Стоит учитывать, что законов как таковых в этом мире было много, но они варьировались от места к месту, ведь альфа каждой стаи мог их менять в угоду «благу» его окружения. Само собой, такое «благо» было не всегда приемлемым для других.

Также законы варьировались и в зависимости от расы, к которой принадлежал разумный. К людям, разумеется, законы применялись баснословно и в значительно более жестокой манере, хотя и двуликих эти законы не обходили стороной, и за свои проступки они вполне могли лишиться жизни, что тут не считалось чем-то запретным и требующим глубокого внимания. Смерти во время дуэлей за власть, охоты и даже мести были вполне естественны.