Шпионки. 12 женщин, рискнувших всем - Мария Васильевна Юданова

разведчиками в каждом европейском, а потом и в остальных городах мира, где был хотя бы один католический приход. Братьям-иезуитам везде была открыта дорога, во все слои светского общества, начиная от беднейших крестьян и заканчивая царственными особами. Кроме того, будучи монахами, они имели право исповедовать, а соответственно, несмотря на духовный запрет, использовать информацию, услышанную в исповедальне. В итоге не существовало информации, которую бы не знали, а при необходимости не узнавали монахи-иезуиты.

В Новое время прослеживается четкая тенденция в развитии разведслужб — если ранее разведчиками становились рисковые люди, авантюристы, подчас бандиты, люди, склонные к приключениям и подвигам, то к концу XVIII столетия в разведке начинает преобладать тип современного агента. Это разведчик, работающий на какую-либо организацию, хорошо образованный, артистичный, использующий в своей работе науку и современные достижения техники.

Здесь как пример можно привести историю развития спецслужб Соединенных Штатов. Как и все другие разведки, американская стала бурно развиваться именно во время войны. Этой войной, подтолкнувшей к быстрому формированию разведки США, стала Война за независимость. Командующий войсками колоний Джордж Вашингтон предпринял попытку создания собственной службы разведки как противовес системе английских шпионов. Естественно, что первоначально эту организацию поддерживали энтузиасты, профессионализма там явно не хватало, можно сказать, что победа в этой войне лишь в крохотной степени принадлежит работе американских разведчиков.

А вот подход знаменитого американского детектива шотландского происхождения Алана Пинкертона к созданию разведки в США имел несомненный успех. Ему удалось организовать сразу две обширные агентурные сети, используя свои познания в криминалистике. Одна из сетей была разведывательной — агенты занимались сбором информации о Юге и передачей ее в штаб Севера. Другая сеть, наоборот, занималась контрразведкой и действовала на Севере, нейтрализуя шпионов врага. Скоординированность двух этих агентур и работоспособность всей системы разведки Алан Пинкертон доказал в 1861 году, предотвратив с помощью своих агентов покушение на президента Линкольна.

А вот разведка Новейшего времени развивается так же бурно и быстро, как и все вокруг. Технические и технологические средства шпионажа и борьбы с ним меняются практически ежемесячно, а нестабильная международная обстановка ХХ-начала ХХI веков предоставила огромные ресурсы и необъятный простор для дальнейшего развития спецслужб. За плечами разведок две мировых войны, одна «холодная», десятки военных конфликтов… Теперь разведывательные службы — это не организации при правительстве той или иной страны, это целые корпорации, ведущие порой собственную политику и оказывающие временами давление на собственное правительство. И все это совершается в режиме строжайшей секретности.

На протяжении всей истории разведки активно привлекались к работе женщины. Естественно, что до ХХ века их использовали по большей части при «ловле на живца» (См. Лексика разведки), максимум — как информаторов или наводчиц. Да и многие разведчики в начале ХХ века считали, что разведка — не женское дело. Например, по некоторым источникам, Рихард Зорге[1] привлекал женщин-агентов только для вспомогательных целей, утверждая, что «женщины абсолютно не приспособлены для ведения разведывательной работы. Они слабо разбираются в вопросах высокой политики или военных делах. Даже если вы привлечете их для шпионажа за собственными мужьями, у них не будет реального представления, о чем говорят их мужья. Они слишком эмоциональны, сентиментальны и нереалистичны».

В свою очередь, таким убеждениям противоречат сами женщины-разведчицы. Вот, например, что говорила по этому поводу советская разведчица-нелегал (20 лет) Галина Ивановна Федорова[2]: «Некоторые полагают, что разведка — не самая подходящая деятельность для женщины. В противоположность сильному полу она более чувствительна, хрупка, легкоранима, теснее привязана к семье, домашнему очагу, сильнее предрасположена к ностальгии. Самой природой ей предназначено быть матерью, поэтому отсутствие детей или длительная разлука с ними переживаются ею особенно тяжело. Все это так, но те же маленькие слабости женщины дают ей мощные рычаги воздействия в сфере человеческих взаимоотношений».

Попробуем составить свое мнение о работе в конце ХIХ-середине ХХ века женщин-разведчиц из разных стран, разных национальностей, разного возраста и характера. Постараемся увидеть хотя бы часть правды, которую спецслужбы не смогли скрыть или решили не прятать.

Дарья Ливен

(1785–1857)

Английские газеты восхищенно писали о ней: «Отличаясь мужским умом и женской чувствительностью, она держала под своей властью монархов и государственных людей и благодаря этому имела политическое влияние, редко доступное женщинам». Крупный французский политик Франсуа Гизо, характеризуя ее салон в Лондоне, сообщал: «Мужчины и женщины, тори и виги, важные персоны и светские денди — все стремились заполучить ее для украшения и престижа своих салонов, все высоко ценили честь быть принятыми ею». «Я вполне уверен, что эта дама готова причинить нашей стране всевозможное зло, в признательность за доброту и любезность, с какою здесь относились к ней во время ее многолетнего пребывания в Англии», — предупреждал своих корреспондентов «железный герцог» Артур Веллингтон.

Кто же она, эта замечательная женщина, заслужившая столь жгучий интерес зарубежных дипломатов, писателей и историков, тайный агент русского правительства в Лондоне и Париже, «дипломатическая Сивилла», вошедшая в историю как «первая русская женщина-дипломат»? Это была Дарья (Доротея) Христофоровна Ливен, до замужества — Бенкендорф, — сестра всесильного шефа жандармов при Николае I, супруга русского посла в одной из ключевых стран мира — Великобритании. Даже сейчас, в XXI веке, Доротея Ливен привлекает к себе внимание как отечественных, так и зарубежных исследователей. Историки и культурологи вновь и вновь обращаются к изучению деятельности этой тесно связанной с политически влиятельными фигурами своего времени незаурядной личности, которую по праву следует считать одной из ключевых фигур европейской теневой дипломатии легендарной первой половины XIX столетия.

Интересу к исследованию этой темы способствует богатейшее эпистолярное наследие Дарьи Христофоровны Ливен, состоящее из тысяч писем, дневниковых записей и политических заметок. В российских архивах хранится множество неопубликованных источников, из которых наибольший интерес представляют документы Государственного архива Российской Федерации. Безмерно интересна и важна переписка Д. Х. Ливен с императрицей Александрой Федоровной за 1832–1856 гг., хранящаяся в фонде Коллекции документов Рукописного отделения библиотеки Зимнего дворца. Эти документы позволяют существенно расширить представление о дипломатической и разведывательной деятельности Д. Х. Ливен, в частности о ее роли в переговорах, предшествовавших Крымской войне.

Еще одну важную группу источников составляет переписка Дарьи Ливен с родственниками, прежде всего с братом Александром Христофоровичем Бенкен-дорфом, знаменитым шефом жандармов III отделения, и с племянником Константином Константиновичем Бенкендорфом.

Не меньший интерес для современного читателя, интересующегося политической и военной историей, представляют опубликованные источники, а именно: огромнейшее количество переписки между княгиней Ливен и ведущими европейскими политиками и дипломатами — английскими политиками лордом Греем и лордом Абердином, австрийским канцлером К. Меттернихом, весьма