Довоенная книга - Михаил Владимирович Шевелев

Руководит на местном телевидении операторами, в университете преподает журналистику.

Пашка. Преподает. Журналистику. Неважно где. Поверить в это невозможно, но приходится.

Жалко, видимся редко.

Я не езжу в Южную Осетию, потому что там давно ничего не происходит. Так, вялотекущая независимость.

Он не ездит в Москву. С тех пор как Мадину убили. В восьмом году во время второй войны. Танк проезжал, случайно дом задел, а там такая постройка – ей много не надо, ее и завалило. Хорошо, дети в подвале были.

Я еще спросил, когда мы в последний раз виделись: чей танк-то был, наш или как? Пашка сказал – ваш.

* * *

Когда журналистика закончилась, а литературные гонорары еще только снились (этот процесс продолжается), неизбежно встал вопрос, где добывать хлеб насущный.

Спасибо добрым людям, которые меня позвали работать в один благотворительный фонд. Он помогает обитателям Домов матери и ребенка. Это такие заведения в российских исправительных колониях, где содержатся матери с маленькими детьми – они там либо родились после свиданий, либо были зачаты еще до приговора.

Один важный урок я получил, когда работал в этом фонде. Даже не урок – содержание я и так знал, но формулировку – ее бы в граните отлить. Мне ее подарила Светлана Александровна, начальник Дома матери и ребенка в одной из колоний.

У Светланы Александровны была мечта – икеевская кухня, которую она как увидела, так покой потеряла. Она захотела поставить такую в своем Доме матери и ребенка, чтобы ее подопечные видели, что есть другая жизнь, и тянулись к ней. Светлана Александровна не столько за них переживала, сколько за детей, потому что она педиатром раньше работала, пока больницу не закрыли в поселке и осталась для трудоустройства одна зона.

Кухня-то сама по себе не вопрос, деньги есть. Проблема – ее в зону затащить. Нерешаемая. Сто тридцать пять разрешений для этого нужно, пятьсот десять согласований, еще полтонны виз, и в результате все равно откажут. Потому что, когда отечество начинает печься о ближнем, оно конкуренции не терпит. Если речь о мелочевке всякой вроде памперсов, еще так или сяк можно договориться, а когда о такой капитальной вещи, как кухня, – нет, просто нереально.

А Светлана Александровна говорит: покупайте и привозите, дальше не ваша забота. И через неделю после доставки звонит: приезжайте полюбуйтесь, как встала, – сердце поет.

У меня глаза на лоб, потому что такого быть не может ни при каких обстоятельствах, плавали, знаем. И я не поехал, а помчался – увидеть чудо.

И оно мне было явлено. Вот она, кухня – стоит, сверкает и переливается, оступившиеся матери на нее только что не молятся под руководством Светланы Александровны.

Но как, спрашиваю, как вам это удалось?

Я, рассказывает Светлана Александровна, больничный взяла с четверга. А в среду вечером контингент пригнала и кухню вашу, все сорок шесть коробок, со склада, он до периметра, вынесла и сложила на крыльце штаба, он тоже не в зоне.

В четверг утром все прутся на планерку, начальник впереди, ему плохо. Он голову поднимает, коробки видит – это еще что такое, спрашивает. Ему отвечают – это для Дома матери и ребенка привезли. Ну и тащите к матери и ребенку, что оно здесь валяется, проход загораживает.

Им велено тащить, они тащат. На вахте спрашивают: алё, а бумаги? А те им – начальник приказал, с него и требуйте. А с него с утра чего-нибудь требовать дураков нету. Ну и все. Потому что, если вещь в зону попала, она оттуда уже не вернется никогда. Я на всякий случай кота тянуть не стала, подписала за свои деньги вольную бригаду, которая у нас ремонт делала, они мне за день все смонтировали, не отдирать же теперь обратно.

Опера мне потом предъявили – а каким образом, Светлана Александровна, гуманитарка в зону попала? Понятия не имею, говорю, я на больничном была. Они: поняли. Еще бы они не поняли. Я же их детей тоже смотрю, и мне их женам только намекнуть про ущерб детской психике от вида бухающего отца – им сильно не до моей гуманитарки станет.

Потому что, пояснила Светлана Александровна, подытоживая рассказ о попадании икеевской кухни в места лишения свободы, государство у нас очень хорошее, но насквозь мудацкое, с ним надо по-доброму.

Познавательный опыт, ничего не скажешь. Поэтому два раза спасибо добрым людям, которые заботятся об этих женщинах и детях, до которых мало кому есть дело. Еще и за то, что благодаря им появился рассказ «Доставлено, прочитано».

Доставлено, прочитано

Понедельник

я был идиот. я тебя очень люблю. давай поженимся. и у нас будут дети. и собака

Доставлено в 20:42

Ошиблись номером. Отправьте на правильный

Доставлено в 20:43

ох. вы меня спасли!!! спасибо)))))))

Доставлено в 20:50

Не за что. Завидую адресату

Доставлено в 20:51

Четверг

завидовать особенно нечему

Доставлено в 05:54

Вы в своем уме? 6 утра

Доставлено в 05:59

простите не посмотрел и разбудил

Доставлено в 10:46

Да ладно. Что, не помогла собака?

Доставлено в 10:47

нет

Доставлено в 10:48

И запили. Угадала?

Доставлено в 11:45

да

Доставлено в 11:46

Не пейте, не поможет. Всех бросали

Доставлено в 12:03

так – нет

Доставлено в 12:06

Извините, я на работе

Доставлено в 14:07

вы уже освободились?

Доставлено в 19:04

Вам психологическая помощь нужна при запое? Идите в наркодиспансер

Доставлено в 19:07

тяжелый день?

Доставлено в 19:08

Да!!! Еще надо внуков из школы забрать и мужа накормить

Доставлено в 19:11

ясно

Доставлено в 19:12

Ясно – и забыли мой номер

Доставлено в 19:14

Пятница

Але, гараж. Сколько уже за шиворотом?

Доставлено в 02:39

)))

Доставлено в 02:40

Понятно. В буквы мы уже, значит, не попадаем

Доставлено в 02:40

)))))))

Доставлено в 02:41

Вот это вот)))) – это коровье мычание

Доставлено в 02:42

муж накормлен внуки уложены?

Доставлено в 02:44

Послушайте, я не то что имени вашего не знаю и возраста, но даже пола

Доставлено в 02:45

мужской. 32. Алексей

Доставлено в 02:48

Наврать можно что угодно

Доставлено в 02:50

женский. 64. зульфия. так пойдет?