Наследство Екатерины - Ника Цезарь

Я догадывалась, что увижу, но все равно шла.

Мир не рухнул, но сердце в груди разбилось вдребезги. Я целую минуту хватала ртом воздух, не в силах отвести взгляд.

Они меня даже не замечали…

– Ах ты-ж скотина! – не выдержала я картины, что открылась моим глазам. Он ласкал другую. Голая девица извивалась на моём благоверном, разбросав мои шёлковые простыни и подушки вокруг. Присмотревшись, я поняла, что это – новая соседка-блондинка с десятого этажа.

– Ка-ать?! – круглыми глазами Миша уставился на меня.

– Что, козлина? Завещание, надеюсь, уже написал? – прорычала я. Обида, боль и разочарование бешено разгоняли кровь. – Я же тебе верила! А оказывается, зря…

Отбросив пакеты, я стала присматриваться к содержимому моего трюмо. Хрустальную вазу было жалко, а вот тяжёлая подставка для книг, которую я вчера здесь забыла, была в самый раз. Она увесисто легла в мою ладонь, а вот Мишаня отчего-то резво подскочил на кровати, безцеремонно скидывая с себя девицу, которая глупо хлопала ресницами, не до конца понимая, во что ввязалась.

– Милая, я всё объясню…

– Не сомневаюсь, – оскалилась я. – Скотина! – бросилась в сторону кровати, но он ловко спрыгнул на пол, кидаясь прочь. – Вернись, кузнечик, я тебе сейчас ноги-то повыдёргиваю! – кинула следом подставку.

Не задела, а жаль…

Схватив, его рубашку, которая первая попалась мне под руку, я ринулась следом.

– Катя, ты же взрослая женщина! – вопил он. – Давай поговори-им!..

Оглядываясь на меня, мужчина не заметил Ольгу. Подруга же была не промах и подножку подставить не забыла.

Миша замахал руками, словно раненая птица, пытаясь сохранить равновесие. Именно в такой позе он, словно пробка, вылетел из квартиры.

Ольга, не скрываясь, ржала и снимала видео, пока я неслась следом, как танк.

– Гадёныш!

Мишаня, выбежав на лестничную площадку, несмотря на то, что был голышом, продолжил забег.

– Ах ты, боже мой! – Надежда Петровна, соседка по площадке, столкнувшись с ним, выронила сумки и перекрестилась. – Совсем стыд потеряли!

Миша нажал вызов лифта, но тот не спешил, и я победно рыкнула, понимая, что настигла его; рубашка хлестнула мужчину по голой заднице.

– Козлина! Как ты мог?! Я же тебе верила! Я ж тебя, дурака, любила!

– А что ты хотела?! Я – мужчина видный! А ты… ты… на себя посмотри!

– А что – я?! Да, семьдесят пять кило, но, знаешь ли, ничего. И личико симпатичное, и грудь при мне, – со злостью замахнулась рубашкой сильнее, хлёстко ударяя по его главному достоинству. Он взвыл и поспешил ретироваться через лестницу.

Я не побежала; гордо развернувшись, направилась в квартиру. Соседка-блондинка как раз хотела уползти, не тронутая моим гневом, в виде рубашки в руках. Не тут-то было. Нечего гадить в моей постели!

Она успела натянуть юбку, когда и её достиг мой гнев.

Девушка успела уехать на лифте, который в последний момент захлопнул двери перед моим носом[.

Надежда Петровна, подозрительно долго копавшаяся с замочной скважиной, сразу смогла открыть дверь, и мне даже показалось, что я услышала:

– Любочка, ты не поверишь, что я тебе расскажу…

Визуал

Пока мы далеко не ушли, представляю нашу героиню - Катю

Глава 1. (продолжение)

Слушать дальше было противно. Захлопнув дверь, я тут же прижалась к ней спиной и медленно скатилась на пол, расплакавшись.

Первые эмоции прошли, оставляя после себя боль предательства.

На кухне гремела посуда: ставился чайник, открывался холодильник, звенел хрусталь…

– Ну что, пойдём праздновать проводы твоей большой любви? – присела на корточки около меня подруга.

– Оль, мне так больно… – шмыгнула я носом. Душу будто разрывали когтями кошки.

– Знаю. Но страдать лучше на сытый желудок и с лёгкой дурью в голове. Я как раз на стол накрыла… и твой шикарный хрусталь тоже достала, – подмигнула она, старательно поддерживая меня.

Несмотря на боль, я не смогла не улыбнуться, и протянула ей руку.

Мы были знакомы с первого курса и чего только в жизни друг друга не видели. Я была рядом, когда умер её муж, а она утирала мне слёзы, когда я развелась со своим.

Я с недоумением смотрела на её шикарную кудрявую шевелюру, на тонкую фигуру, на модельный рост… Она уже пятнадцать лет не могла найти мужчину, на которого можно было бы положиться, а после я бросила взгляд на себя. Не хрупкая брюнетка, но пышная грудь, большие глаза и губы, причём свои, делали меня привлекательной. И я тоже не могла найти того, с кем проживу эту жизнь в вере, любви и уважении.

– Если дело не в красоте, значит – в мужчинах! Настоящие мужчины вымирают как вид! – внезапно заключила я.

– Не поняла… – подозрительно протянула Ольга, пропустив мои размышления о красоте и жизненных закономерностях. Она в это время с удовольствием уминала пирожок с жареной капустой.

– Миша предъявил мне за фигуру… Его потянуло на худую воблу, но ты – пример того, что даже будь обладательницей такой фигуры, гарантий, что мужчины не найдут ещё какой-нибудь изъян, нет. Найдут! Точнее – находят… Я сейчас задумалась, – потянувшись за салфеткой, я избавилась от остатка горя и продолжила: – А ведь все Мишины претензии появились, когда я стала настаивать на ребёнке. Отказать прямо у него не хватило силы воли, а поселить во мне сомнения – пожалуйста!

– Ну, не знаю, это как-то замысловато… – потянулась она за следующим пирожком… с вишней. – По мне, он – просто блудливая козлина.

Сердце вновь кольнуло, и слёзы набежали на глаза. Внезапно и необратимо, как стихийное бедствие.

– Ненавижу его! – шмыгнула я носом. – За то, что изменил, за то, что реву… за то, что больно.

– Милая, – Ольга обняла меня, позволяя выплакаться на своей груди, – предлагаю следующего мужика сразу проверить на пирожках! – шутливо заявила она. – Что твой первый супруг не любил пирожки, что этот… нехороший человек. А разве могут нормальному мужику они не понравиться?

– Витя любил пирожки с ливером… – попыталась я заступиться за бывшего супруга, но под её взглядом скисла. Он действительно не пылал от них восторгом.

– Вот! – подняла девушка вверх указательный палец. – Хорошая проверка выйдет, чтобы не тратить попусту время! А теперь и сама