Туман. Непокорная для бандита - Лина Мак

Знаю, что делаю больно, но это взаимно. Плечо пульсирует, но ствол не отпускаю.

— Сука, — шипит эта бессмертная, а я ногой выбиваю у неё из рук эти еб*чие туфли, чтобы не получить по яйцам, и бросаю эту дуру на кровать.

Приглушённый удар заставляет её зашипеть и растеряться. Приложилась головой о спинку кровати. Но, надеюсь, не убил. А то будет неинтересно.

Но, судя по тому, что теряется она всего на пару секунд, а потом начинает отползать, быстро перебирая идеальными ногами, нужно всё же либо добивать, либо трахать.

И самое хреновое, что оба варианта мне очень нравятся!

Захватываю одну её ногу рукой, дёргая со всей силы на себя, слыша противный хруст суставов. Покрывало под ней сминается, но она не кричит, что заставляет думать ещё активнее. Онемевшими пальцами взвожу курок и навожу на эту «горничную».

Вот теперь она замирает. Не дёргается, не отбивается и смотрит чётко в дуло ствола.

Мы молчим. Оба тяжело дышим, но никто не решается заговорить первым. Но зато её глаза говорят столько, что я даже не сразу соображаю, откуда в обычной, пускай охренительно красивой бабе, может быть столько осознания и понимания происходящего.

— Мобилу, — произношу низко и стискиваю зубы сильнее, так как адреналин хоть и не отпустил, но боль в плече начинает пульсировать, а кровь, что льётся довольно сильно, неприятно холодит кожу и уже капает на кровать.

Она сжимает губы плотнее, но от этого они не становятся меньше, а вот глаза становятся как две щели. И самое паршивое, что она сжимает мой мобильный ещё крепче.

Ставлю колено на кровать, продавливая своим немалым весом, и приближаю ствол, упирая его в лоб.

— Не люблю повторять дважды, — скалюсь и замечаю, как одна жирная капля крови капает ей на щеку.

Она вздрагивает, но вместо того, чтобы отдать мой мобильный, она со всей силы швыряет его в стену, и тот разлетается на несколько частей.

Вот дрянь! Нажать бы на курок, да, мать вашу, это же будет пиздец! И тогда не узнать, кто послал и зачем.

Губы сами расплываются в оскале, когда я понимаю, что она не будет сдаваться. Вижу по взгляду чёрных глаз, которые обрамлены шикарными — и нужно отметить, настоящими — ресницами, что она сейчас уже просчитала кучу вариантов, как грохнуть меня.

Туман, тебе всего-то и нужно — нажать на курок. В этом же никогда не было проблемы.

Но с бабами я войну не веду. Пугаю — да. Убиваю — нахер. Хотя эта, похоже, не из тех, кто испугается.

Но всё же...

— Я так понимаю, ты решила проверить, что быстрее: твои ручки или моя пуля? — спрашиваю тихо и радуюсь тому, как она вздрагивает.

Она уже готова открыть рот, как в дверь моего номера — на минуточку, в закрытом крыле, куда есть доступ только у меня, Севера и начальника охраны, который проводит сюда только одну-единственную горничную, — никто не может постучать.

— Кто? — громко спрашиваю я, вдавливая ствол в красивую мордашку этой суки, замечая, как она кривится от боли.

— Уборка номера, — раздаётся с той стороны низкий мужской голос, а я скалюсь, как перед прыжком с самого высокого водопада.

Но вот же незадача. Моя «горничная» не радуется. Она бледнеет, а её взгляд с решительного становится затравленным. И что-то мне подсказывает, что меня она только проверяла на прочность, а вот того, кто пришёл «убраться» уже проверила.

Как интересно!

2.

— Помощник или бежишь от кого-то, красавица? — спрашиваю я, но ствол предусмотрительно не убираю.

Она же молчит. И если бы не сиськи, которые выделяются под простой тканью платья, и кружевные трусики, что отлично дополняют образ тех самых злополучных туфель, я бы подумал, что передо мной сейчас кто-то из спецуры.

Таких учат молчать, даже когда ты уже сломан полностью.

Но сидеть и ждать, когда второй войдёт в мой же, сука, номер, так же, как только что вошла эта ведьма, нет ни сил, ни желания. Да ещё и злость поднимается новой волной, так как плечо начинает гореть от боли.

— Красавица, у тебя была возможность открыть свой прелестный ротик, — скалюсь и замахиваюсь рукояткой ствола.

— Не... — только и успевает она пискнуть, как её отключает.

Не уверен, что надолго, но мне хватит. Что-то подсказывает мне, что с той стороны уже даже глушак накрутили на ствол. А он там есть.

Движения чёткие, ничего лишнего. Жизнь научила, что любой просчёт может обойтись слишком дорого. Тёмно-синий халат беру со шкафа и снимаю штаны. Нахера это делаю? Да чтобы удобнее было.

А халат нужен, чтобы спрятать кровь. Мне сейчас не нужны проблемы.

Иду к двери спокойно, но, подойдя к ней, понимаю, что она заперта. А как же ты вошла, ведьма? Бросаю взгляд на «горничную» и, оскалившись, открываю дверь так, чтобы видно было только меня.

На меня уставились две пары глаз.

Шакалы. Другого определения нет. А если уж быть точнее — шавки.

И возле них действительно стоит тележка со всеми принадлежностями из моей гостиницы.

— Мужики, а вы ничего не перепутали? — спрашиваю спокойно, но ствол уже приставил с другой стороны двери так, чтобы первым лёг тот, кто стоит с неудобной для меня стороны.

— Приносим извинения за неудобства, но нам сообщили... — начинает говорить тот, кто и сказал об уборке номера.

И, судя по тому, что они даже не представляют, кто перед ними, не местные. Но это не мои проблемы.

— Извинения не принимаются, — перебиваю я и бью с левой так, что это уёбище отлетает к противоположной стене и, врезавшись в неё, отключается.

Выдёргиваю руку и направляю на того, кто тоже уже держит меня на прицеле.

Улыбаюсь ему и качаю головой.

— Что же вы за долбодятлы? Прежде чем проникать в закрытое крыло гостиницы, нужно было узнать, кто хозяин и как он выглядит. Или вас не учили этикету? — спрашиваю я и в одно движение делаю шаг, уклоняюсь от выстрела, зато, приложив ствол к плечу этого ублюдка, прошиваю пулей навылет.

— А-а-а-а! — орёт второй.

И в этот момент в коридор врывается Грек, начальник охраны, с парными. Дикий взгляд быстро сканирует обстановку. Работают чётко, а я продолжаю стоять на месте.

— Не