Укротитель Драконов V - Ярослав Мечников

Слева от ворот сдвинулся Гром-Дед. До сих пор он стоял неподвижно, опираясь костяной рукой на длинный посох, и смотрел сперва на сына, затем на меня. За три дня пути его образ в Тэр-Ашт успел смешаться в памяти с лицом из чужого детства, а теперь передо мной находился живой старик, высокий, сухой, с окладистой бородой, куда набилась снежная крупа. Протез из драконьей кости выглядывал из-под рукава тусклой желтизной и казался продолжением посоха.

Он подошёл к Рэну и остановился на расстоянии вытянутой руки.

— Долго шёл домой, сын, — произнёс дед на горной мове.

— Дорога была занята делом, отец, — ответил Рэн тем же языком и склонил голову.

Дед поднял костяную ладонь, коснулся его лба двумя пальцами и сразу убрал руку. Так приветствовали взрослого сына, который давно имел свой очаг и возвращался под родовую крышу гостем высокого права. В памяти Аррена этот жест оказался знакомым, и вместе с ним внутри поднялось тёплое чувство, похожее на облегчение.

Потом дед посмотрел на меня.

Долго смотрел.

Я сидел в седле, держась за луку, хотя Тхар-Гхор уже стоял неподвижно, и чувствовал себя мальчишкой, которого вызвали к столу после большой беды. Дед видел моё лицо в белом поле. Видел двоих под одной оболочкой.

— Ветряные подняли голос против моего решения, — сказал он, обращаясь ко всей площадке. — Сделали по обычаю, через три свидетельства и камень сомнения. Их право признано. Старейшины постановили проверить вернувшегося до того, как он займёт место за Столом Крыла. Женщина Серой Печати стоит здесь по слову Совета, которое передал тот, кто оспорил моё. Своё слово она ещё не сказала, потому до четвёртого дня останется в Очаге под защитой обычая. На четвёртый день соберётся Совет.

Он переставил посох, и костяной наконечник сухо ударил о площадку. Несколько людей на стене выпрямились.

— Аррен из рода Громовых ушёл за камень предков после трёх тишин. Возвращение такого человека требует трёх дней без голоса, чтобы старое имя улеглось в доме и земля привыкла к его шагу. Этот обычай помнят хуже других, нынче я возвращаю ему силу. От заката сегодняшнего дня до рассвета четвёртого мой внук не произнесёт ни слова перед родом, перед гостями и перед собственным отцом. Каждый вопрос к нему пройдёт через меня. Каждый, кто станет вынуждать его нарушить обет, поднимет руку против главы Громового Очага.

Вот и всё.

Дед сделал из своего приказа обряд и произнёс его так, что люди приняли услышанное за часть старого порядка. Возможно, такой обычай действительно существовал. Возможно, он родился несколько минут назад у закрытых ворот. Спрашивать я не собирался.

Тепло поднялось из груди к горлу. Этот человек собственными руками проводил мальчика за камень, потом вернулся с края тихого ухода, чтобы исправлять совершённое. Теперь он снова встал передо мной и дал самое полезное, что мог дать в таком месте: время.

Я наклонил голову.

Дед едва заметно кивнул в ответ, после чего повернулся к воротам.

— Открывайте. Хватит держать кровь рода на ветру.

Засовы внутри двинулись с тяжёлым скрежетом. Створки расходились медленно, словно Очаг отвык впускать людей из далека. Копья на стене опустили, оставив в руках.

Рэн положил ладонь на шею Владыки, что-то передал ему через связь и отошёл. Тхар-Гхор припал ниже. Я выбрался из седла, спрыгнул в снег и сразу обернулся к Молчуну. Тот попытался повторить мой путь, зацепился ногой за дополнительный ремень и свалился плечом прямо на площадку. Мешок с записями ударил его по затылку.

Я подхватил его под руку. Молчун поднялся, отряхнул рукав и сделал вид, что именно так собирался сходить с Владыки. Лицо оставалось бледным после перелёта, а взгляд бегал по стене и копьям, оценивая новое место.

Я посмотрел на моих драконов.

Кар-Рох и Шаэ-Раах стояли рядом за спиной Тхар-Гхора. Грозовой держал голову высоко, голубые прожилки под чешуёй вспыхивали при каждом движении. Каменный встал чуть впереди него и повернулся боком к воротам, закрывая нас корпусом. Оба следили за людьми на стене.

Дед тоже посмотрел туда. Гордость мелькнула в его лице и сразу ушла глубже, туда, где её никто посторонний не должен был увидеть.

— Звери останутся на открытом уступе у северных загонов, — сказал он. — Тесная клетка им после дороги только жилы сведёт. Людей поставлю из своих, корм принесут. Рук без дозволения к ним никто не протянет.

Я коснулся нити Кар-Роха.

Тёплое присутствие ответило сразу, тяжело и уверенно. По каналу пришло ощущение камня под лапами, чужих запахов и ожидание моего решения.

Всё спокойно. Я рядом. Мне надо войти в дом.

Кар-Рох качнул головой.

Держитесь вместе. Передай Шаэ-Рааху.

Каменный коротко рыкнул. Грозовой повернул к нему морду, и между ними прошёл быстрый обмен звуками, слишком тихий для людей. Шаэ-Раах посмотрел на меня и опустил гребень, принимая.

А сухарь все глядел на огромного теневого штурмового — тот лежал на дальнем краю площадки, вытянув передние лапы. Вблизи он казался ещё больше. Чёрная чешуя собирала сумерки вокруг себя, из-за чего отдельные пластины терялись и тело выглядело вырезанным из цельной тени. Крылья были сложены вдоль боков; одно заканчивалось возле хвоста и прикрывало его почти до середины. Имперская сбруя сидела свободно, без тяжёлого седла, а свинцовые пломбы висели вдоль ремней через равные промежутки.

Сухарь подался к нему мелкими шагами, прижимаясь брюхом к снегу. Остановился, вытянул шею и потянул воздух. Штурмовой приоткрыл глаз. В темноте радужка отлила густым лиловым светом.

Шаэ-Раах проследил за подростком и остался на месте. Кар-Рох тоже не двинулся.

Сухарь подошёл ещё ближе, тихо щёлкнул зубами и издал тонкий вопросительный звук. Штурмовой ответил низким коротким гулом, от которого снег дрогнул вокруг его груди. Подросток сразу лёг на брюхо, вытянув к нему морду, и замер.

Пряха смотрела на них, перебирая большим пальцем узлы на ремешке. Потом подняла глаза на меня. Уголок её рта едва заметно сдвинулся.

Дед указал посохом на открытые ворота и мы вошли в селение.

Люди уже высыпали из домов и стояли вдоль дороги. Женщины держались у дверей, дети выглядывали из-за рукавов и низких оград, мужчины занимали места ближе к проходу. На меня смотрели так, будто из-за камня предков действительно вернулось существо, про которое пока не решили, положено ли его приветствовать.

Рэн шёл впереди рядом с Гром-Дедом. Молчун держался на шаг позади меня, сжимая лямку мешка обеими руками. Я чувствовал взгляды на его шраме и худой одежде.

Громовой Очаг появился за третьим поворотом.

Чужая память узнала