Я не хочу быть простым человеком - Эдуард Вениаминович Лимонов

читателей и после смерти автора. Теперь у нас есть шанс увидеть события его жизни «в прямом эфире», а не через призму времени и художественного переосмысления. Этот Лимонов и очень узнаваем, и такого Лимонова мы видим впервые.

Если дневник фиксирует жизнь почти без фильтра, то следующий текст сборника показывает, как Лимонов начинает эту жизнь перекраивать. Незаконченный рассказ, названный нами «Автопортрет без Елены», – ранняя попытка автофикшна. Текст построен в форме дневника, но даты в нём даны абстрактно («31 весны»). Рассказ полон хронологических противоречий, из-за которых его сложно датировать: так, некоторые события указывают на 1968 год, а другие позволяют думать о 71-м. Вагрич Бахчанян выписан в рассказе под именем «Н-ов». Появляется и некая «Лена» – привлекательная соседка по коммуналке, но сложно сказать, навеян ли этот образ Еленой Щаповой, или она ещё не появилась в жизни Лимонова на момент написания текста. В любом случае рассказ обрывается припиской «Нет нет – так писать нельзя. Чрезмерно быстро. И нет стиля дневникового».

Но отброшенный метод не пропал. Третье произведение сборника – «Я не хочу быть простым человеком» (1972) – уже более зрелое и объёмное, балансирует между дневником и художественной прозой. Параллельно с работой над этим текстом Лимонов вёл и настоящий дневник, где 24 августа 1972 года, на странице 2229, отметил: «Сегодня я спал мало. С 4х часов до пол-девятого писал на больших листах не то роман, но что-то такое. Проснулся. Дождь. Письма от масеньки нет. Зато дождь. Не жарко – хорошо. Грустно, грустно быть выдающимся в ермолке и с усами».

В этом «не то романе» нет второстепенных эпизодов: встреча с любимой после долгого расставания также важна для автора, как описание обеда. Всё подчинено одной цели – всепоглощающему самоанализу, в котором автор пытается найти ответ, почему он «герой, а все иные – нет».

Не найдя ответа, Лимонов резко заканчивает этот экспериментальный текст, в котором звучат идеи и интонации, позднее полностью раскрывшиеся в его зрелых произведениях.

Особняком в сборнике стоят письма к Елене Щаповой. Если первые произведения показывают зарождение их романа, то эта переписка переносит читателя на 10 лет вперёд. После тяжёлого разрыва 1976 года, переживание которого Лимонов описал в «Это я – Эдичка», отношения возобновились, и с 1979 по 1983 год Щапова и Лимонов снова были вместе. Большая часть переписки тех лет уже опубликована в книге Елены Щаповой «Письма любви»[3], однако ряд писем туда не вошёл; именно они представлены в сборнике. Эти тексты служат своеобразным эпилогом к их отношениям, начало которых мы наблюдали в «Дневнике» и «Я не хочу быть простым человеком».

И здесь пора вернуться к вопросу, с которого мы начали.

Откуда же взялся Лимонов?

Ответ он дал сам в «Я не хочу быть…»: «Лимонов – создал Лимонова. Лимонов написал Лимонова».

Он и был своим главным автором – человеком, который непрерывно записывал, моделировал и проживал себя одновременно. Значимым импульсом в этом процессе стала его любовь к Елене Щаповой. Подтверждение тому – запись в дневнике 30 августа 1972 года [стр. 2251]: «А между прочим – я твоё произведение. Ты меня таким сделала. Вот бери меня пожалуйста и пользуйся теперь. Сама сделала. Вот и бери». Стремясь соответствовать Елене – а точнее, созданному им же идеалу, – Лимонов всё настойчивее хотел «создать из себя тип человека и литературного героя».

Собранные в этой книге тексты позволяют увидеть, как в ранних дневниках и первой прозе кристаллизовалась личность, которой суждено было через несколько лет взорвать русскую литературу.

В конце книги читателя ждут комментарии Даниила Духовского – литературного секретаря и друга Лимонова. Подробный путеводитель по людям, местам и обстоятельствам, без которого многое в этих ранних текстах осталось бы непонятным.

Денис Изотов

Машинописный дневник 6 июня – 27 декабря 1971 года

6 июня

Был у Неизвестного 4 часа работы, беседа[4]. «Ты должен быть один. Ни с кем не кооперируйся. Кто говорит мы тот сука. Ты должен быть один. Вот я остался один. «Дождь. Зелень. Поиски мастерской. Правые и левые все, а я не тот и не тот. Послал премьера на хуй». Мои книжки – Грузия – Новосибирск, одна – братья Стругацкие. «Человек и машина» – куски из серий Платон, Эмпедокл, Дантовский ад.

Вечером поиски цветов: День рождения Киры Сапгир. Гости: Брусиловские, Лена Щапова, Щапов, некий Вальтер, Ирена, Лариса, Холин, Квятковский, Алёна и Антонио, Цыферов, Саша Петров с женой. Медовые глаза Щаповой. Предложение в воскресенье на дачу читать стихи.

7 июня

Сапгир и Елена у нас. Бахчанян. Звонки от Штерна, где собрались Гробман, жена Окуджавы, Бачурин, Кабаков[5]. /22 июня – день рождения Елены-«Козлика» Лены Козловой, жены Щапова, маленького богатого старичка.

Живу. Жду встречи, с мужчиной? с женщиной, с некоей группой лиц? Но жду. Дошёл до места жизни где можно ждать. И есть много надежд.

____

Купил жене модные очки за 15 руб. и отослал. Два письма от матери. Разорвал. Пишет одно и то же, раздражает.

____

Всю жизнь меня будет сопровождать восторг мазохизма. Человек-психопат человек сумасшетший – вот мой герой. Вот он одинокий в своём грубом тяжёлом народе, бедный интеллектуал и неврастеник, герой сумасшетший, тонкий утончённый, благоухающий. Исключение. Элита. Вот он каков. Гонимый. Чтоб он мог сделать! Но…

14 июня

Целая цепь приключений. Утро. Стакан вина. Яишница. Она оставила. Уходила с сумочкой на работу. Лежал и оставался. Иду куда глаза глядят. /А всего-то выпили вместе/ Холодно. Чужая куртка. В кармане 5 рублей. Русская вышитая рубашка[6]. Русский человек. Размышления. Иду не тороплюсь. Керамический завод. Почему? Она пошла сюда. А как я попал сюда? Ждать? Нет.

Иду назад. В двух шагах сзади об асфальт огромная черепица. Даже не пошевелился. Кто бросил, или ветер? Куда-то звоню в будке. Лениво. Вдруг из «Волги» зовут – Эдик! Подхожу. Сажусь он и жена. Он – кто? Вспоминаю – думаю. Алик Буданов /когда-то на одной из квартир – сын квартирной хозяйки/.

Оказывается – он Эдик – фотограф Сидура скульптора[7]. Разговариваем. Он отвозит жену и едет на работу. Дом культуры