Шпионки. 12 женщин, рискнувших всем - Мария Васильевна Юданова

Мата Хари живет у родственников в Голландии до тех пор, пока ее не выбрасывают на улицу после того, как ее муж стал публично травить ее в газетных статьях. Отец вновь берет ее к себе, и она решает стать исполнительницей стриптиза. В 1903 или 1904 году она впервые выступает перед публикой в Париже. Один успех следует за другим. Она получает прекрасный ангажемент, предпринимает гастрольные поездки по крупным городам Европы».

Пишущие о Мата Хари утверждают, что дочь осталась по суду у отца. Для описания жизни «великой шпионки» это не имеет особого значения. Но для немецкой разведки это важно — еще один подставной адрес в Амстердаме. Если Мата Хари могла написать дочери напрямую, а не через бывшего мужа, как это изображают, значит, наверняка могла и видеться с нею. Похоже, биографы сильно сгустили краски, лишая мать дочери.

Последующие записи Шрагмюллер о Мата Хари более любопытны. Они вносят существенные поправки в ту часть жизни «первой звезды» шпионажа, которая чаще всего окутана романтикой. Мата Хари, мол, пресытилась прежними удовольствиями и искала новых острых ощущений, ее натура жаждала подвигов. В короткой главке «Поступление на службу в разведку» Шрагмюллер приглушает розовые тона. Только желание поправить свои финансовые дела привело знаменитую танцовщицу к немцам. Причем не они ее завербовали, как это утверждается и как это представила она сама французской контрразведке, а она предложила свои услуги.

Из отчета Элизабет Шрагмюллер:

«Когда началась война, Мата Хари находилась в Берлине, но вскоре возвратилась в Голландию, а оттуда переехала в Париж, чтобы проведать свою квартиру. В Париже у нее возникают значительные долги. С тем чтобы погасить их, она решает предоставить свои шпионские услуги в пользу Германии. С этой целью она является в одно учреждение в Голландии (консульство в Амстердаме или Роттердаме). По его заданию она дважды или трижды ездит в Париж. Во второй половине марта 1916 года (примерно 20 марта) происходит беседа между шефом немецкой разведки и Мата Хари в Кёльне. Он поручает капитану Репелю и доктору Шрагмюллер провести дополнительную проверку на ее пригодность для службы в разведке, обратив внимание на ее возможности устанавливать связи, вступать в личные отношения, умение вести себя в обществе. Ее проверяют и в том, как она разбирается в военно-политической обстановке и т. д., на умение составлять донесения. Она проходит необходимое обучение и приобретает навыки в проведении различных расчетов».

Мата Хари в немецкой разведке проходит инструктаж во Франкфурте-на-Майне, где ее представили капитану Репелю и лейтенанту Шрагмюллер под псевдонимами «Лепер» и «фрейлейн доктор Антверпен». Мата Хари, по наблюдениям этих лиц, проявила исключительные способности в понимании военной и политической обстановки, в быстром усвоении начальных военных сведений, а также технических сторон службы разведки. При этом ей очень пригодились знания, которые она получила, находясь со своим мужем в Индии, во время маневров, зимних работ и т. д. Обнадеживают и многочисленные связи голландской танцовщицы с французскими дипломатами и высокопоставленными военными. Более всего оценены ее любовные отношения с бывшим военным министром Франции, а ныне командующим 5-й армией генералом Мессими. Генерал Мессими после войны отрицал, что Мата Хари бывала в его постели, хотя и признавал, что она пыталась соблазнить его. Мессими так и умер, не узнав, что немецкая разведка прежде всего на него и делала ставку.

Однако ясно и другое. Никаких военных тайн генерал Мессими своей возлюбленной и немецкой шпионке Мата Хари не выдавал, и она, что самое поразительное, никогда не пыталась выпытать их. Как свидетельствуют факты, став германским агентом, Мата Хари военными секретами французов интересовалась меньше всего. Это поставило в тупик даже начальника французской контрразведки капитана Ладу, который, подозревая Мата Хари в работе на германскую разведку, неоднократно пытался поймать ее, но каждый раз поражался тому, что «немецкая шпионка» не только не отправляет противнику никаких «секретных» сообщений, обладательницей которых она могла бы стать без труда, но даже не обращает никакого внимания на «секреты», которые он ей «подсовывал».

Проживая с Мата Хари на конспиративной квартире, лейтенант Элизабет Шрагмюллер отмечает: «Поведение Мата Хари в отеле, за обедом, в театре соответствует манерам гранд-дамы, хотя ее эксцентричная личность и изысканная элегантность привлекают к ней всеобщее внимание. Она с трудом переносит ограничения на свободу передвижения, которые на нее накладывает ее новая роль. И все же не удается удержать ее в определенных рамках. Однажды ночью она не выдерживает и возобновляет свои прежние отношения со старшим кельнером во „Франкфуртском Дворе“ по имени Ремер (первые две ночи Н21 жила одна во „Франкфуртском Дворе“, но после этого случая Репель и я посчитали правильным снять в том же отеле для нее другую квартиру).

Еще один инцидент, который стал известен персоналу гостиницы, произошел из-за того, что управляющий отеля признал в Н21 ту самую танцовщицу, что в 1914 году покинула отель, не оплатив счета, а оставив взамен свой багаж. Это дело было улажено оплатой ее прежних долгов».

Шрагмюллер предполагает, что старший кельнер Ремер мог что-то передать о Мата Хари вражеской контрразведке, но «это так никогда и не было доказано». Единственное сомнение относительно применения Мата Хари состояло в том, что ее многократные поездки из Голландии во Францию и обратно могли вызвать у французов подозрение. Однако, как подчеркивает Шрагмюллер, «мотивы ее нового пребывания во Франции были настолько обоснованны, что можно было рассчитывать на успех. Мата Хари исключительно подходит как агент для выполнения заданий службы разведки, что было изучено самым добросовестным образом. Если, несмотря на это, возлагавшиеся на нее ожидания могли и не осуществиться, то это, скорее всего, зависело от случайных факторов, которые невозможно предугадать: например, расшифровка „чернил Н“ или предательство в Министерстве иностранных дел».

И Шрагмюллер заключает: «Н21 была оснащена самыми лучшими средствами тайнописи, „чернилами Н“, которые она брала с собой в виде пропитанных кусков белья и предметов туалета. Она получила четыре подставных адреса, среди них и адрес ее дочери в Амстердаме. По этим адресам должны были проходить письма, предназначенные для филиала службы разведки в Антверпене, но через немецкого консула в Амстердаме.

Денежные отправления поступали к Н21 также через консульство. Врученный ей командировочный аванс составлял 30 000 рейхсмарок, а позднее она получила еще 20 000 рейхсмарок».

Попав в руки французской контрразведки, Мата Хари заявила, что платили ей за постельные услуги, а не за разведывательные.