Врачебная тайна 3 - Дия Семина

чтобы ты могла ежедневно находиться неподалёку от царицы и понять, насколько её душевное состояние плачевно, или насколько она ещё сильна. Заодно выяснишь всё о фаворитке Его Величества, она может быть опасной. ЕГО любовь слепа, скорее всего, есть следы приворота или одарённости у этой навязчивой дамы. Вмешиваться в клубок отношений тебе не нужно, просто следить.

— Но я…

— Ты справишься, женская часть дворца таит в себе великие и опасные тайны. Мужчина, даже самый одарённый сломает свой разум, пытаясь разгадать женские хитросплетения. Но это под силу тебе. И с твоей способностью считывать людей, ты и с этикетом справишься и меньше чем за неделю освоишься. Просто другого варианта нет. Царь в опасности. Его отец провёл очень важную реформу, общество набирает обороты развития, и ты сама говорила о трагичных последствиях переворотов и революций.

— Я боюсь до паники, не хватает воздуха, это же дворец! А я простушка, вообще из другой реальности… На каторге окажусь быстрее, чем переступлю порог своей спальни.

Вместо ответа Его сиятельство обнял меня, буквально вжал в себя настолько, что я действительно чуть не задохнулась. Не понимая, он меня любит, но решил пожертвовать мной во спасение царской власти?

— Я люблю тебя, не оставлю, почти всегда буду поблизости. Ты станешь незаметной шпионкой, и при этом твой статус взлетит до небес. Даже если случится позорный развод, тебя сей факт не заденет, даже если моя карьера пошатнётся. И Рубской с его идиотскими амбициями тебя тоже не достанет, ты станешь настоящей элитой с пожизненным пансионом и привилегиями. Только за это тебе стоит согласиться на непростую службу.

— Ты понятия не имеешь, на что подписываешь меня. Но другого варианта, видимо, нет?

— Нет…

Глава 13

Его сиятельство сам заверил Кирилла Львовича, что берёт дело под свой контроль. Думаю, что и «втык» сделал довольно внушительный, особенно за хлороформ. Остальное меня пока не касается. Рубской не тот человек, за кого стоит переживать и волноваться, скорее наоборот. Но он и в этот раз смог вывернуться и получить фору и власть имущего покровителя. Остаётся только позавидовать его хитроумности.

А меня ждут новые испытания, да такие, от которых волосы на затылке шевелятся. Я совершенно не готова к жизни во дворце. А посему мне придётся существовать с постоянно включённой силой, это ужасно утомительно. Как бы мой разум не сгорел раньше времени, скатившись в деменцию.

Но решение принято и нужно действовать, прекрасно понимаю, почему Григорий дал именно такой совет Аракчееву, также прекрасно понимаю, что никто кроме меня не остановит зарвавшуюся фаворитку.

Почему-то я в душе уже на стороне законной жены, и вполне возможно, что большую часть проблем царицы возможно снять и совершенно незаметно. Однако тайны дворца скрыты от меня, пока не попаду туда и сама не узнаю — судить рано.

Наспех попрощалась с Лилией и детьми, пожелав им лёгкой дороги в поместье, сама стремительно собрала свой небольшой багаж и на юркой коляске Алексея Ивановича вернулась в свой дом.

Здесь тихо, спокойно, привычно. Но стоило перешагнуть порог, как всё ожило. Новая кухарка, прачка и лакей предстали передо мной, поклонились и представились.

Мария, получив больше свободы, теперь на пару со Стешей занялась жилыми комнатами, и в них царит идеальный порядок и чистота. Пусть не так богато и изысканно, как в шикарном особняке Аракчеевых, но зато здесь мне очень хорошо.

Предвкушая жизнь во дворце, я вдруг начала ценить каждую минуту спокойствия своего дома, обстановки и образа жизни. Каждая мелочь радует меня, и одновременно пугают неприятные, туманные перспективы:

— И, зачем я во всё это ввязалась… — проворчала вслух по инерции, глядя на себя в зеркало, не успела прекратить внутренний монолог. И тут же Стеше. — Ох, забыла, позови, пожалуйста, Авраама Ниловича, он, надеюсь, не сбежал?

— Хм, да, госпожа, сбежал бы. Андрея Антоновича с раненой головой увезли на допрос, и третьи сутки держат. Сейчас приглашу.

— Андрея Антоновича увезли в госпиталь. И не на допрос, а взять показания, дело уже раскрытое, так что не придумывайте то, чего нет. И Лилия Леонидовна с детьми уехала за город в поместье, пока лето, деткам нужен свежий воздух, свежее молоко, ягоды, это я тоже к тому, чтобы у вас фантазии поубавились.

Стеша смущённо кивнула и сбежала, осознав, что немного лишнего хватила со своим предположением о хозяйских делах.

Аврааму Ниловичу пришлось по душе моё сообщение, что Андрей Антонович не в застенках проводит время, а под присмотром более опытного лекаря, и что нужно приготовить комнаты мужа к его возвращению.

— Помилуйте, госпожа, всё готово…

— Вот и прекрасно, я лишь хотела убедиться. У нас были непростые времена, спровоцированные глупостью приживалки, это я про Елену Осиповну, если она появится на пороге в моё отсутствие — гоните её метлой. И это не метафора, — говорю нарочито серьёзным голосом.

— Вот как? Конечно, непременно, но она госпожа…

— Она нищая и не дворянка, а дворняжка, обычная камеристка, возомнившая себя чем-то большим. Так что не стесняйтесь, её поведение бросило тень на нашу семью, и этому срочно нужно положить конец.

Авраам Нилович поклонился, а я считала его мысли, что так нужно было поступить давным-давно, но он не позволил себе лишних замечаний. Однако заметил мою фразу про скорое отсутствие:

— А вы куда-то уезжаете?

— Весьма вероятно, так что дом придётся вести Андрею Антоновичу, все распоряжение, какие я оставляю, и все назначения, в том числе и по оплате, остаются в силе. И все жильцы, какие у нас поселились, должны остаться. Содержание я продолжу выделять, как обычно.

— Благодарю за исчерпывающий ответ, я всё понимаю…

(Улавливаю в его сознании неверную мысль, что я психанула и сбегаю от ненавистного мужа, раз нет возможности развестись, вот так и рождаются слухи).

— Нет, вы вообще ничего не понимаете. Меня, вероятно, возьмут на службу, хоть я совершенно не желаю этой участи для себя, но так вышло. Посему мне придётся переехать во дворец.

Камердинер внезапно вытянулся, замер в почтении, как истукан, и несколько раз моргнул, как моргает большая рыба в ресторанном аквариуме…

Новость буквально пригвоздила его к полу.

Сколько в нём проявилось почтения, уважения и раболепия в едином порыве. Это изрядно позабавило меня. Однако следующая его мысль заставила задуматься. Он хотел было посоветовать одну весьма сведущую модистку, но постеснялся.

—