Убийство на улице Доброй Надежды. Два врача, одно преступление и правда, которую нельзя спрятать - Бенджамин Гилмер

Он знает, где я.

«Теперь остается только ждать», – подумал я.

Ждал я несколько недель. Весь остаток ноября и начало декабря я проверял почту клиники дважды в день – по приезду на работу и перед отъездом с нее. Лора привыкла к тому, что я спрашиваю ее о письмах. Со временем мы стали обходиться без слов – при виде меня она просто мотала головой.

К рождественской вечеринке нашего коллектива я уже практически утратил надежду на ответ. Я стоял на кухне Майка Коладонато, пил коктейли и старался выбросить Винса Гилмера из головы. Но я не мог сосредоточиться ни на обсуждении сезонной вспышки гриппа, ни на добродушных подтруниваниях Майка над всеми присутствовавшими. Меня не порадовала даже традиционная церемония обмена подарками.

Я пошел за очередной порцией закусок, когда передо мной неожиданно возникла Лора.

– Доктор Гилмер, оно пришло сегодня вечером.

Я замер на мгновение.

– Что пришло?

– Он вам ответил, – сказала Лора.

В комнате воцарилась тишина. Лора вручила мне конверт с обратным адресом тюрьмы в Вирджинии. Он был легким.

Я предпочел бы вскрыть его и прочитать письмо дома вместе с Дейдре. Но сказанное Лорой услышали все, и теперь люди смотрели на меня. Они тоже ждали этого письма.

Я надорвал конверт.

Короткое письмо было написано от руки.

Уважаемый доктор Гилмер!

Я знаю, кто вы. Спасибо за ваше письмо, но вы украли у меня все. Кэйн-Крик все еще принадлежит мне. Вот выберусь из этого гадюшника и приду за тобой. Найду тебя, и ты поплатишься.

Не говоря ни слова, я рванулся к дверям, ища спасения в холодном воздухе. Меня трясло, мысли путались. Я чувствовал, что не властен ни над чем вообще.

«Погоди, милый», – крикнула вдогонку мне Дейдре. Но я не остановился.

На улице я постарался собраться. Смотрел на горы за домами, частично освещенные лунным светом. Глубоко вдыхал чистый холодный воздух. Я написал такое продуманное и безобидное письмо. Непонятно, как можно было прочитать его и захотеть причинить мне зло.

Из входной двери вышла Дейдре.

– Ты в порядке? – спросила она, обняв меня.

– Нет, – ответил я громко и резко. – Я представился гребаному убийце. Теперь он точно знает, что мы здесь. И ему это не нравится.

Я отдал письмо Дейдре, и она прочитала его в отсветах огней на рождественской елке.

– Бог ты мой, – проговорила она.

– Да уж.

– Он же оттуда никогда не выйдет, да? – спросила Дейдре.

Точно я сказать не мог. Минут через десять я достаточно успокоился, чтобы вернуться на вечеринку.

– Наверное, пора еще по коктейлю, – сказала Дейдре.

Мы вернулись вместе. Рождественские песни приглушили, люди притихли. С бокалом в руке я смотрел на гигантских размеров рождественскую елку высотой не меньше трех метров. Ко мне тихонько подошла Лора.

– Доктор Гилмер, это мы написали письмо, – сказала она дрожащим голосом. – В шутку. Плохая получилась шутка. Простите меня, пожалуйста, мне так стыдно.

Я побледнел. Прежде чем я смог что-то сказать, заговорил Майк:

– Это была еще и моя идея. Мы думали, получится прикольно, и не сориентировались в ситуации. Моя вина. Не сердишься?

– Ладно, не сержусь, – пробормотал я.

Все старались отшучиваться по этому поводу. Но я был возмущен и сильно расстроен. Мое рождественское настроение испарилось, и я не видел смысла дожидаться обмена подарками. Поэтому через пару минут я прихватил супругу, вежливо поздравил всех с наступающим и снова направился к дверям.

– Вечеринка удалась на славу, – сказала Дейдре в машине.

– Как только им в голову такое взбрело? – проворчал я.

Дейдре положила руку на мое плечо:

– Милый, в этой игре на кону только твоя шкура. Ты здесь единственный, кто носит фамилию Гилмер.

Со временем я переступил через это. Майк позвонил и извинился еще раз. Сгорающая со стыда Лора написала мне трогательную записку и испекла нам тортик. Это был всего лишь очень неудачный розыгрыш. Никто из причастных действительно не понимал, насколько глубоко я вовлечен в дела другого доктора Гилмера в эмоциональном плане и насколько мне страшно. И не по их вине – откуда им было знать?

Примерно через неделю я уже посмеивался по этому поводу. Начал думать, что, возможно, так и не получу ответа и мне придется довольствоваться беседами с друзьями и бывшими коллегами Винса Гилмера. Я могу прочитать сотни страниц судебных протоколов. Могу найти членов его семьи и связаться с ними. Могу приблизиться к истине максимально близко, даже не встречаясь с этим человеком лично. Возможно, так будет даже лучше, убеждал я себя. Возможно, я смогу обрести душевный покой даже в отсутствие весточки от него.

К Новому году я практически убедил себя.

А потом получил ответ Винса Гилмера.

7

Уолленс-Ридж

В разгар зимних холодов мы с Сарой ехали по горной дороге в плотном тумане, окутавшем долину. Это напоминало мне один полет на параплане в сильную облачность, когда я потерял все ориентиры кроме солнца. Подъехав к гребню хребта, мы оказались у сверкающего замерзшего поля. Зрелище было таким прекрасным, что мы остановились на обочине шоссе. Я нуждался в этой паузе, чтобы собраться и смириться с ожидавшей нас неизвестностью. Мы полюбовались красотой гор и блистающих обледеневших деревьев.

Неохотно вернувшись в машину, мы в конечном итоге доползли до последнего отрезка дороги к тюрьме. Вдалеке, на склоне горы, виднелось массивное строение – центральный корпус с семью г-образными крыльями. Оно выглядело совершенно неуместным, словно кто-то сбросил Пентагон прямо в национальный парк.

Тюрьма особо строгого режима Уолленс-Ридж – одно из самых одиозных мест лишения свободы в штате Вирджиния. Большинство из тысячи двухсот ее заключенных отбывают пожизненные сроки. Это на редкость мрачное заведение предназначено не столько для исправления, сколько для бессрочного наказания. Так оно и выглядит, даже издалека. Грозным и зловещим. Местом, от которого хочется срочно уехать куда-нибудь подальше.

А мы с Сарой направлялись прямиком туда.

Это было в январе 2013 года. После нескольких месяцев изысканий мы наконец поехали встречаться с Винсом Гилмером.

В то утро я нервничал и то сворачивал, то разворачивал вырванный из блокнота листок бумаги. К этому времени я уже столько раз прочитал написанное на нем, что практически заучил наизусть.

Я носил письмо Винса Гилмера в своем портфеле целую неделю, прежде чем набрался смелости вскрыть и прочитать его. Для этого мне потребовалось выпить пару кружек пива в компании моего друга Джея, поскольку иначе образ кровожадного Винса Гилмера с перекошенным от ярости лицом