Жена поневоле для греческого магната - Марго Лаванда

— Хорошо, я поняла, — улыбается Мария. — Ты одна из лучших на курсе, очень стараешься, безусловно, заслужила шанс. Тогда я введу тебя в курс дела, пока вкратце. Через пару дней будет собрание всех участников команды, там все обсудим подробно.

— Спасибо! Я вас не подведу.

— Да, Нина, это не значит, что я против отношений. Мне теперь даже неловко, что возможно, могло так показаться, — замечает Мария смущенно.

— Ну что вы, нет конечно. То есть, я так не подумала.

— Личная жизнь тоже очень важна. Я в своё время этого не понимала, а теперь жалею, — взгляд преподавательницы становится задумчиво грустным. — Ладно, лучше вернёмся к моему проекту.

Наш разговор продолжается еще около часа. Выхожу из кабинета крайне воодушевлённая.

— Я очень рада за тебя! Ты правда это заслужила! — говорит Ида, когда делюсь с ней произошедшим. Прости пожалуйста, я совсем забыла сказать, что она тебя искала. Да и у тебя тогда совсем другие планы, другая жизнь намечалась. Мне подумалось, что только расстрою если скажу о Марии, я же знаю, как для тебя важна учеба.

— Все в порядке, понимаю, что ты хотела как лучше, — грустно улыбаюсь. — Вдруг я бы и правда выскочила замуж за греческого магната. Вот смеху было бы.

Хихикаю, но чувствую, что выходит не искренне. История с Андреасом не просто стала эпизодом, она сильно повлияла на меня.

— Ох, Нинуль, если честно, я вообще не понимаю, как ты устояла! Он такой красавец, если честно, — восклицает Ида.

Мне неприятны ее слова.

Давай не будем говорить и вспоминать, прошу тебя. Все осталось позади.

— Эх, я бы вряд ли смогла позади такого мужчину оставить, — не унимается подруга.

Глава 18

После занятий случается неожиданное. Ида толкает меня в бок:

— Смотри, Нин, это же та красотка! Помнишь, я тебе ее фото с Кралидисом присылала?

Поворачиваю голову в направлении, куда показывает подруга. Помню ли я? Очень хотелось бы сказать нет, но покривлю душой. То фото намертво в мозг впечаталось. Это действительно она. Такая яркая, красивая. Ее невозможно ни с кем спутать. Девушка разговаривает с деканом, а уж он явно увлеченно любезничает с собеседницей. Обычно он строгий и неприступный, впервые его таким вижу.

Что я творю? Слежу за любовницей Кралидиса! Ниже падать некуда! Отворачиваюсь, не дай бог она заметит, обратит на нас внимание. Заинтересуется, чего это ее студентки разглядывают.

Но не хватает силы воли, снова поворачиваюсь, но на этот раз наблюдаю максимально незаметно. Еще несколько минут, а потом уходим, иначе точно привлечем внимание.

Странная встреча оставляет осадок, я не знаю что думать. Значит ли это хоть что-нибудь?

— Потом она с Папасом ужинать отправилась, прикинь? С ними еще дочка декана, они оказывается подружки. Это мне Хлоя с последнего курса рассказала, — вечером Ида снова поднимает эту тему.

— Мне не интересно ничего о ней, — замечаю раздраженно.

Вспоминать про Кралидиса второй раз за день для меня точно слишком!

— Да просто интересно, я не знала, что Афина дружит с этой горячей штучкой. И каким боком там наш строгий препод? — подругу никак не отпускает эта головоломка.

Вскоре я позабыла про эту странную встречу. Моя жизнь резко не изменилась со следующего дня.

Если раньше университет был для меня родными стенами, удовольствием, то все стало меняться. Особенно, отношение ко мне Кратипа Папаса. Он стал гораздо строже к нам с Идой. Постоянно придирался, был недоволен нашими рефератами, на лекциях постоянно дергал, задавал сложные вопросы. Ида ужасно переживала, потому что “плавала” в его предмете, международной экономике и истории. Ей доставались самые обидные слова. Он не поставил ей зачёт, доведя до слез.

Мне повезло больше, но было очень сложно, такое ощущение, что Папас старательно пытался загнать меня в тупик. Это было очень неприятно. Конечно, я не думала, что перемены в его поведении могли быть связаны с той девушкой, хотя начались сразу после его визита, как по щелчку пальцев.

Подобные редкие мысли я старательно гнала от себя, потому что бред полный. Вскоре напрочь про грека и его любовницу забыла, были проблемы куда серьезнее. С каждым днём мы с Идой все сильнее напрягались, когда предстояли лекции у Папаса. Учёба становилась все более невыносимой.

— Он доводит меня до отчисления, — после зачета нервы Иды не выдерживают, она рыдает. — Я уже в этом не сомневаюсь!

— Не говори ерунды, мы подготовим тебя, — успокаиваю как могу подругу. — Слышишь? Все будет хорошо!

Если быть до конца честной, я и сама уже погрузилась в тяжелое ожидание чего-то плохого, все сложнее было отыскивать позитив в сложившейся ситуации. Все становилось хуже и хуже, как бы мы ни старались, Папас не шел навстречу.

В конце месяца нас вызвал к себе декан.

— Крапивина? Костулас? Проходите девушки, — судя по приветствию нас не ждало ничего хорошего. — Пожалуй, начнем с вас, Нина. Вы задали хороший темп в учебе, показывали отличные результаты. Но в последнее время что-то изменилось, не так ли? Необходимо признать, что учёба для вас уже не на первом месте.

— Это абсолютно не так, — лепечу расстроенно.

— Мне отрадно это слышать, и все же, профессор Папас крайне вами недоволен, — отрезает декан. — Теперь перейдем к вам, Костулас. Мне очень горько говорить об этом, но я боюсь у нас стоит вопрос о вашем отчислении. Тут уже вряд ли что-то возможно изменить.

— Подождите, у нас до недавнего времени все было нормально, — лепечу в ужасе. — Есть небольшое недопонимание с одним из преподавателей, но мы приложим все усилия…

— Боюсь, что времени для этого не осталось. Нельзя так относиться, а потом требовать к себе особого подхода. Все мы взрослые люди, и вы должны это понимать.

Декан еще долго распинает нас на все лады, у меня горят уши, в голове шум. Я в шоке. Выходим из кабинета совершенно раздавленные.

— Ну вот, я же говорила, что мне конец. Что я скажу родителям? — плачет Ида. — Я не понимаю, за что они так ополчились на нас!

— Это все очень странно, — киваю. — Они не могут видеть, что мы стараемся. Папас словно нарочно издевается! Заваливает нас специально, только не понимаю за что! Как минимум на тройку материал точно знаю.

— Как ты думаешь, может это быть связано с той девицей? — неожиданно спрашивает Ида.

— О чем ты? С какой?

— С любовницей твоего грека. То есть, не твоего конечно, прости, — поправляется, увидев выражение моего лица.

— Подожди,