Сдача и гибель советского интеллигента. Юрий Олеша - Аркадий Викторович Белинков

В связи с этим таинственным мерцанием чувствуется острая потребность в том, чтобы о «Гудке» была, наконец, написана не прочувствованная страница в монографии об Ильфе и Петрове, Катаеве или Олеше, а кандидатская диссертация.

Я надеюсь, что будущий кандидат филологических наук неопровержимо установит кричащее противоречие между самым лучшим намерением и плачевным результатом.

Это противоречие нужно установить немедленно, сейчас же. Потому что обнаруживается усиливающаяся тенденция стaвить «Гудок» в пример всему написанному Oлешей независимо от «Гудка».

Эту тенденцию настойчиво, последовательно и вдохновенно внедряет лучший знаток жизни и творчества Юрия Олеши Виктор Борисович Шкловский.

С научной точки зрения знаток жизни, творчества и окружения поступает безошибочно, потому что невозможно представить, чтобы кто-нибудь стал проверять его по пыльным, как провинциальные переулки, газетам, которым исполнилось сорок пять лет.

Тремя фразами Виктор Шкловский распахнул бескрайний литературоведческий простор и положил тайну писателя на абсциссе и ординате настоящей науки.

««Зубило» знал жизнь многих. Ю. К. Олеша-романист замкнулся в свою жизнь… — уверенно пишет Виктор Шкловский. — Он создавал арки и не мог сомкнуть их своды, — может быть, потому что… перестал быть «Зубилом», потому что вокруг него не было друзей-рабкоров»[42].

Определив, насколько сделанное в «Гудке» лучше сделанного после «Гудка», Виктор Шкловский одной фразой безошибочно устанавливает генезис писателя.

«В стихотворном фельетоне, на ежедневной работе, на службе пролетариату вырос прекрасный писатель»[43].

И вот уже становится совершенно ясным, что, только вернувшись на дороги своей молодости, писатель смог, наконец, довести себя до полного возрождения (пять фраз):

«В последние годы Ю. К. Олеша начал писать маленькие статьи… Он вернулся с новым опытом в газету и начал собирать новые кирпичи для того, чтобы построить здание, достойное времени… Он писал статьи о новой биографии Ленина. Он писал о поездке Н. С. Хрущева в Париж. Он писал о сегодняшнем, о самом главном»[44].

А для того, чтобы читателю было понятно, каких вершин достиг Юрий Олеша с помощью газеты «Гудок», Виктор Шкловский делает сравнительные замеры славы Юрия Олеши и Демьяна Бедного.

«Поэт Демьян Бедный, который в то время был не очень стар и очень знаменит, говорил мне, что его знаменитость не может быть сравнима с известностью «Зубила»»[45].

Нужно немедленно написать кандидатскую, нет, докторскую диссертацию, в которой со всей непреклонностью будет установлено, что Демьян Бедный в связи с присущей ему скромностью несколько покривил душой и слегка уклонился от истины, уделив много больше, чем следовало, от своих сочных и кудрявых лавров.

Самое сильное в концепции Виктора Шкловского это его юмор.

Людям, которые не знакомы с особенностями литературной жизни, нужно объяснить причины, заставившие меня так обстоятельно рассказывать о «Гудке».

Дело в том, что газета это коллектив. В отличие от никому не видимой работы писателя за своим столом в своем кабинете, да еще часто запертом на ключ, работа в газете происходит на людях, под присмотром. Это очень полезно писателю, особенно молодому, который еще не знает окружающей действительности, а уже лезет судить о важнейших вопросах общественной и государственной жизни, о воспитании молодых кадров. Поэтому работе в газете всегда придавалось громадное значение. В связи с этим я вынужден обильно цитировать произведения Юрия Олеши, напечатанные в «Гудке».

Самая уязвимая точка в строгой концепции Виктора Шкловского это надежда на то, что никто не совершит путешествия по пустыне.

Я, ученик В. Б. Шкловского, отправился в путешествие и привез образцы проб.

Вот так выглядят эти самые образцы.

СКУЧНАЯ ИСТОРИЯ, ТРЕБУЮЩАЯ ОСВЕЩЕНИЯ…

.......................................

Поэтому деловое предложение:

Пусть тот, кто давал распоряжение

О провозке состава такого

Под видом пустого,

Пусть (не откладывая, кстати)

Даст свое разъяснение в печати!

К тому же путь недалек:

К его услугам — «Гудок»,

И чтоб вышло весело и мило,

Можно обратиться к

Зубило[46]

ЖИТИЕ СВЯТОГО ЕВГЕНИЯ

....................................

Сколько раз о долгогривых,

О попах, стихи писал,

О пузатых,

О блудливых,

А такого не видал!

Вот уж поп! Всем батям батя!

Где уж лучшего найти:

Сколько божьей благодати

Дальше некуда идти[47].

ПОКА ГРОМ НЕ ГРЯНЕТ…

У нас дела такого рода,

Есть для несчастья тьма причин:

У башни нет громоотвода,

А рядом — в баках керосин![48]

Разнообразны темы и метрика поэта: от керосина он переходит к вредному влиянию алкоголя, от четырехстопного ямба к четырехстопному хорею.

ВЕСЕЛЫЕ

Пьян Федот

Не тот и тот,

Оба пьяные до точки.

Пьян Макар

Открыл он рот,

А оттуда, как из бочки![49]

Я процитировал четыре отрывка, из которых первый написан в одно время с «Тремя толстяками», а четвертый — с «Завистью».

Однако в «Гудке» Юрий Олеша был не только оперативным фельетонистом Зубило, но и гражданским лириком.

Лучшее из этой лирики он издал отдельной книгой.

Вступительная статья к этой книге называется так: «Поэт труда и революции — Зубило»[50].

Вот что обнаружено в этой книге.

РОЖДЕСТВО

......................................

Нам смешно: о небесах забота!

В рай — врата! Мы видим рай иной.

Через заводские мы ворота

В рай войдем, да только — в рай земной![51]

С «ГУДКОМ»

.............................................

Быт. Житейское… Совсем пустяк!

В захолустном, так сказать, масштабе…

Петр Иваныч выпить не дурак,

Будет спать с компанией в ухабе…[52]

ЧТОБ ПОБЕДИТЬ…

.................................

Нас воля двигает к победе…

Но как же?.. Ведь как было встарь…

Ведь нашей техники так беден,

Так примитивен инвентарь![53]

Можно предположить, что стихи, напечатанные в книге, не требовали такой высокой оперативности, какой требовали газетные отклики. В частности, стихотворение, посвященное Академии наук, просуществовавшей к тому времени уже двести лет, как мною установлено, создавалось в сравнительно спокойной обстановке, а не в тревожной атмосфере возможного срыва графика. Несмотря на это, печать оперативности лежит на строфах и этого произведения.

Разве это не ясно из такого примера?

Разбив самодержавия оплот,

Пройдя сквозь кровь,

Через борьбу и муку,

Вернул освободившийся народ

Украденную