Неординарные преступники и преступления. Книга 4 - Алексей Ракитин

на русской эмигрантке Марии Соколовой, получившей вместе с родителями американское гражданство в 1920 году и изменившей имя и фамилию на Мэри Джозефина Сокол (Mary Josephine Sokol). У четы родились два мальчика — Фрэнк и Джеймс.

К тому моменту, когда Великая депрессия потрясла самые основы американского государства, семья Суинни вроде бы забыла о бедности и связанных с нею лишениях. Фрэнк сумел быстро добиться уважения коллег и пациентов; по рассказам знавших его людей, он никогда не отказывался лечить бедных, для него не существовало выходных, и любой нуждающийся всегда мог рассчитывать на его помощь. Суинни имел репутацию честного и отзывчивого человека. Одновременно с постоянной хорошо оплачиваемой работой в дом Суинни пришёл достаток. Вместе с тем в начале 30-х годов стали проявляться и быстро прогрессировать негативные черты его личности: он стал много пить и в состоянии алкогольного опьянения превращался в агрессивно-неуправляемого психопата. Первый запой случился с доктором в июле 1929 года, и с той поры примерно раз в квартал Суинни напивался до скотского состояния. Какое-то время пагубное пристрастие удавалось скрывать от окружающих, но довольно скоро дикие выходки доктора Суинни сделались общеизвестны. Великая депрессия и связанные с нею материальные проблемы стали тяжёлым испытанием на прочность отношений между супругами. В конце концов жена ушла от него, забрав детей, и 4 сентября 1934 года официально был зарегистрирован развод супругов. «Семейная лодка разбилась о быт», — так написал поэт о подобной жизненной коллизии.

С этого момента жизнь доктора резко изменилась — он стал проводить много времени в обществе люмпенов, тех, кого принято называть деклассированными элементами, лишился должности в больнице Святого Алексиса, открыл частную практику, где нелегально занимался снятием алкогольной и наркотической «ломки», а также выписывал фиктивные назначения. В материальном отношении он вовсе не бедствовал и, когда бывал трезв, производил впечатление человека вполне респектабельного.

В биографии Фрэнка Суинни был один момент, который привлёк внимание детективов, работавших по делу «Безумного Мясника». Суинни развёлся с женой 4 сентября 1934 года, а на следующий день на берегу озера Эри была обнаружена часть расчленённого женского трупа. Это тело так и осталось неопознанным, и в полиции его условно назвали «Женщина из озера» — с изложения этой истории начался настоящий очерк. Формально погибшая не считалась жертвой «Кливлендского расчленителя» (напомним, что из-за этого Сэмюэл Гербер отчаянно спорил с Элиотом Нессом), но о «Женщине из озера» частенько вспоминали именно в контексте расследования преступлений «Безумного Мясника».

Пока наружное наблюдение вело слежку за Фрэнком Суинни, в деле появился новый труп: 8 апреля 1938 года из реки Кайохога в районе моста на Супериор-авеню (Superior ave.) была выловлена часть ноги от колена вниз. Судмедэксперт уверенно заявил, что нога принадлежала женщине и убийство было совершено недавно — 5 или 6 апреля. На эти дни Фрэнк Суинни имел отличное alibi, которое могли подтвердить с десяток сотрудников службы наружного наблюдения (о лучшем alibi мечтать было просто невозможно!).

Локализация мест обнаружения расчленённых тел на карте Кливленда. Числа обозначают: 1 — район Джэкасс-хилл, где 23 сентября 1935 года найдены останки Эндрасси и неизвестного мужчины; 2 — место обнаружения частей тела Флоренс Полилло 26 января 1936 года; 3 — место обнаружения «Татуированного мужчины» 5 июня 1936 года; 4 — район Бруклин-виллидж, где 22 июля 1936 года найдено обезглавленное «тело № 5»; 5 — обнаружение 10 сентября 1936 года расчленённого трупа в реке Кайохога неподалёку от большого лагеря «хобо»; 6 — побережье озера Эри в районе Восточной 156-й стрит, где 23 февраля 1937 года найдены расчленённые и обезглавленные женские останки, условно названные «тело № 7»; 7 — автомобильный мост «Лорейн-Карнеги», под которым 6 июня 1937 года был обнаружен мешок с расчленёнными останками чернокожей женщины, предположительно опознанной как Роуз Уоллес; 8 — мост на 3-й Западной стрит, под которым 6 июля 1937 года был замечен плавающий мужской труп с мешком на верхней части обезглавленного торса; 9 — обнаружение женской ноги в водах реки Кайохога в районе Супериор-авеню 8 апреля 1938 года.

Однако к этому времени Элиот Несс уже уверовал в виновность Суинни. Поэтому не должно удивлять последовавшее далее — 9 апреля в местной газете «Cleveland News» была опубликована статья, в которой рассказывалось о существовании некоего «дегенеративного врача», страдающего алкоголизмом, который долгое время рассматривается городской полицией в качестве главного подозреваемого в убийствах, приписываемых «Безумному Мяснику». В публикации не обошлось без упоминания словоохотливого коронера Гербера, который в присущей ему демагогической манере признал существование таинственного врача и многозначительно добавил, что правоохранительные органы следят за этим человеком на протяжении уже почти двух лет. Гербер говорил о том, чего не знал и знать не мог, поскольку оперативная работа полиции осуществлялась в полной тайне не только от ведомства коронера, но и от смежных полицейских подразделений, но разве мог Сэмюэл не блеснуть перед журналистом широкой осведомлённостью [пусть даже мнимой]!

В этом месте необходимо сразу отметить, что имя и фамилия «врача-дегенерата» многие десятилетия оставались полной тайной. То, что на роль «Безумного Мясника» Элиот Несс прочил Фрэнсиса Суинни, знали всего-то человек 10, может быть, 12, вряд ли более. Эти люди молчали многие десятилетия, и лишь в 1983 году детектив Томас Браун (Tom Brown) сообщил директору Музея полиции Кливленда Флоренс Швейн (Florence Schwein) о том, кем же именно являлся таинственный врач.

Флоренс Швейн, директор музея Департамента полиции Кливленда (фотография 1984 года).

Коронер не ограничился однократным общением с репортёром. Чуть позже он собрал пресс-конференцию, на которой громогласно потребовал «сокрушить стену молчания» вокруг убийств «Безумного Мясника» и «информировать общественность о страшных преступлениях». Хотя коронер никого явно не называл, не составляло большого труда понять, в чью сторону был направлен обличительный пафос его сентенций.

Заявление Гербера взволновало горожан и членов правительства Кливленда. В многочисленных комментариях превалировала та точка зрения, что полиция вместо розысков убийцы сосредоточилась на манипулировании общественным мнением и оказалась не на высоте своего профессионального долга. В газетных публикациях и звучавших по радиотрансляции многочисленных комментариях досталось и Нессу, отмечалось, что помощник мэра по вопросам безопасности слишком увлёкся чистым администрированием и не видит реальных нужд общества. Дескать, Несс хвалится борьбой с коррупцией, реформой патрульной службы, закупкой радиофицированных автомашин и мотоциклов, увеличением денежного довольствия сотрудникам полиции, но чудовищные преступления «Безумного Мясника» его совершенно не трогают, и он почти не говорит о расследовании этих злодеяний. И доля правды в такого рода замечаниях была — Несс, встречаясь с журналистами, действительно говорил о чём угодно, но только не о преступлениях «Кливлендского расчленителя».

В этой обстановке Несс решился на шаг довольно неочевидный — он предпринял энергичную атаку, призванную подтолкнуть Фрэнсиса Суинни к сознанию в убийствах, приписанных «Безумному Мяснику». В первых числах мая 1938 года Фрэнк Суинни был задержан детективами полиции и, согласно заранее разработанному плану, отвезён не в полицейское