Римское государство и право. Царский период и эпоха Республики - Алексей Борисович Егоров

после закона Лициния-Секстия одно консульское место стало резервироваться за плебеями. Теоретически место консула за патрициями не закреплялось, но случаев появления двух консулов-плебеев при Республике довольно мало даже во II–I вв. до н. э. Если консул умирал или был смещен досрочно, то второй консул должен был провести выборы коллеги, который именовался консулом-суффектом, а если второй консул не мог этого сделать, римляне прибегали к власти диктатора или интеррекса, что четко указывало на континуитет между царской и консульской властью. Назначение диктатора или интеррекса было обязательным и в том случае, если ни один из консулов не имел физической возможности провести выборы.

По-видимому, следует признать правоту мнения школы Т. Моммзена о том, что власть консула была универсальной и не ограничивалась конкретными функциями, давая ему право вмешиваться во все сферы государственной жизни и как бы сочетая полномочия президента и главы исполнительной власти, причем от президента консула отличала степень подчиненности коллегиальным органам, а от главы исполнительной власти — независимая выборность и возможность законодательной и судебной деятельности. Кроме высшего командования консулы наделялись высшим правом ауспиций, частично сохраняя функции царя как представителя общины перед богами, что, правда, ограничивалось и ростом значения великого понтифика, и появлением специального царя для священнодействий (rex sacrorum). В отличие от царского времени, выборные жрецы приобретали все большую степень независимости от высшего магистрата.

В качестве магистратов, управляющих гражданскими делами в Риме, консулы имели право созывать комиции (ius agendi cum рори1о) и сенат (ius agendi cum patribus), в которых они играли роль председателей комиций и сената и во многом руководили их деятельностью. Хотя это право имели и другие магистраты, ius agendi консулов было наивысшим, и прочие магистраты (кроме цензоров и трибунов) могли созывать народ только с согласия консулов или по их поручению. Консул мог председательствовать в любом типе комиций: куриатных, центуриатных и трибутных. В Риме действовала и консульская юрисдикция, причем право провокации действовало только в границах померия и прекращалось за его пределами. Особое значение имела консульская интерцессия, бывшая самой сильной после трибунской.

При том, что власть консула всегда была велика, можно заметить ее эволюцию. В первой половине V в. до н. э. консулы по существу, хотя и временно, сохраняли царские полномочия: были предводителями ополчения, председателями сената и комиций, имели высшее право ауспиций, фактически всю полноту гражданского управления, гражданской юрисдикции и цензовые функции. Консолидация сената и патрициев в борьбе с плебеями вела к консолидации сената вокруг консулов. Ограничение консульской власти было связано только с трибунами, во многом стоящими за рамками официальной системы.

Ограничение консульской власти произошло в IV в. до н. э. и продолжалось до начала III в. до н. э., когда из компетенции консулов были изъяты функции ценза и lectio senatus, значительная часть юрисдикции и надзор за порядком в городе, что было связано с появлением цензуры, претуры и эдилитета, а также с увеличением общины, ростом значения коллегиальных органов и усложнением дел в общине. Политическое развитие III–II вв. до н. э. указывает на подчинение консулов сенату, превращение их в большей степени в исполнительную власть со значительной долей автономии, а также в спикеров сената и глав исполнительной власти. Показателем отсутствия всеобъемлющей власти консулов служит senatus consulturn ultimum — «крайнее решение сената», которое особым образом давало консулам по сути дела диктаторские полномочия, которых у них не было.

Заморские войны, особенно конца II — начала I в. до н. э., привели к частичному вытеснению консулов из военной и провинциальной сфер управления, а закон Корнелия Суллы от 80 г. фактически запретил консулам вести военные действия за пределами Италии. Этот закон соблюдался достаточно жестко, и в действительности все основные войны 70-40-х годов I в. до н. э. велись проконсулами или должностными лицами с чрезвычайными полномочиями. Сохраняя высшее положение в государстве, преимущественное право управления в Италии, соответствующий престиж и традицию, консулы оказывались только элементом, хотя и важным, управленческой структуры. Попытки превратить консульство в диктаторскую власть встречаются в I в. до н. э. как в плане длительного удержания консульства за одним лицом (консульства Мария в 104–100 гг., а затем и в 87 г.; консульства Цинны в 87–84 гг., консульства Карбона в 85, 84 и 82 гг. до н. э.), так и в плане придания консулам по сути дела диктаторских полномочий. Реакцией на эти действия стал закон Суллы от 80 г. до н. э. Начиная с Суллы римские диктаторы и принцепсы (вначале Сулла, а затем Помпей, Юлий Цезарь, Август и его ближайшие преемники) использовали консульство как один из компонентов власти, либо занимая его сами, либо контролируя процесс выборов.

Со времен Цезаря обозначилась еще одна тенденция, когда ординарные консулы стали слагать с себя власть раньше положенного срока, передавая ее другим консулам, именуемым суффектами, причем в течение одного года могло появиться от 2 до 6 суффектов. При этом одновременно действующих консулов всегда оставалось двое.

Если принимать версию традиции, то с 367 г. до н. э. (Liv. VI, 42) в Риме была создана новая магистратура, сохранившая название прежней высшей государственной должности, но изменившая статус и частично смысл. Сначала в Риме был только один претор, считавшийся коллегой консулов. Только с 242 г. до н. э. появился второй претор, после чего речь могла идти уже о самостоятельной коллегии. Число преторов постоянно росло. В 227 г. до н. э. после захвата Сицилии и Сардинии появились два новых претора, ставшие первыми наместниками этих провинций. В 197 г. до н. э. были избраны еще два претора в связи с образованием двух испанских провинций (Hispania citerior и Hispania ulterior), и общее количество преторов выросло до 6. Сулла увеличил их число до 8, а Цезарь — до 16.

В отличие от консульской коллегии в преторской коллегии существовало четкое разделение. У первых преторов, городского (praetor urbanus) и иностранного (praetor peregrinus), на первый план выступали судебные функции, и именно организация претуры приводит к развитию римского суда и частного права. Одновременно с этим оба претора имели imperium, равно как и консулы, однако империй преторов был ниже, нежели империй консулов. Преторы командовали армиями меньших размеров или находились под командованием консулов. О том, что преторам часто поручались чрезвычайно важные военные задачи, говорит, к примеру, то, что ранг претора имел Красс, командовавший армией против Спартака. В ряде случаев претор, особенно городской, мог созывать комиции и сенат или замещать консула во время его отъезда из Рима.

В области судопроизводства функции претора включали первичный разбор дел, допуск сторон к процессу, назначение судей и дачу им формул для ведения дел, а также председательство в судебных комиссиях или личное осуществление судебных полномочий. Наконец, преторы играли значительную роль в развитии