Неординарные преступники и преступления. Книга 4 - Алексей Ракитин

управление, а в самую роскошную гостиницу города, которая называлась «Кливленд-отель». Там в специально оборудованном номере, используемом полицией для конспиративных встреч, начался допрос задержанного. Согласно воспоминаниям о тех событиях детектива Тома Брауна, допросы продолжались «неделю или две», по ряду косвенных соображений можно заключить, что Суинни попал в отель не ранее 4 мая 1938 года.

В самом начале полицейские объяснили Фрэнку, что в случае его нежелания отвечать на вопросы последует официальный арест и допрос в здании полицейского управления со всеми вытекающими последствиями — явкой в суд, помещением в тюремную камеру, сообщением прессе информации о проведённом аресте. Если Суинни согласится на допрос в здании отеля, то он будет здесь спать, получать пищу из ресторана, и продолжительность допросов будет строго ограничена восемью часами в сутки. Поскольку Суинни не очень здоров, рядом с ним всё это время будет находиться главный психиатр Кливленда доктор Ройал Гроссман (Royal Grossman), так что внимательный и даже заботливый круглосуточный присмотр будет ему обеспечен. Как и полная анонимность, кстати, Несс лично пообещал задержанному, что пресса ничего не узнает о событиях в отеле, если только сам Суинни не расскажет об этом репортёрам.

Доктор поразмыслил над услышанным и согласился «неофициально поговорить». Благодаря этому согласию он не мог требовать вызова адвоката, а поскольку допрос проходил в помещении гостиницы, он лишался возможности утверждать в дальнейшем, будто на него оказывалось давление. С одной стороны, Суинни был свободен в том смысле, что мог по своему желанию есть, пить и ложиться спать, но с другой — он не мог покинуть номер и отказаться от общения с полицейскими.

Что произошло далее?

Несколько дней детективы «раскачивали» психику подозреваемого — ему доказали, что его пороки не составляют тайны и ничего, кроме презрения, он у нормальных людей не вызывает. От доказательств безнравственного поведения был переброшен логический мостик к преступному поведению. Суинни отказывался признавать нарушение закона и совершение насильственных преступлений, и тогда ему предложили пройти проверку с использованием полиграфа.

Фрэнк согласился, и 9 или 10 мая в гостиничном номере появился Леонард Килер (Leonarde Keeler), один из пионеров использования «детекторов лжи» в полицейской работе и создатель нескольких приборов такого типа. Свои разработки он называл «многозадачными полиграфами», но не возражал, когда их называли «полиграфами Килера». В описываемый момент времени Леонарду шёл 35-й год, он работал в Северо-Западном университете (Northwestern University) Иллинойса в городе Эванстон. Леонард был горяч, эмоционален и верил в непогрешимость собственных разработок.

Важным элементом проверки на полиграфе Килер считал предварительное эмоциональное воздействие на проверяемое лицо. До начала собственно допроса Леонард читал проверяемому целую лекцию о том, как именно его будут проверять и почему работа «детектора лжи» будет исключительно точной. Если говорить просторечно, то Килер попросту «нагонял холода в штаны» проверяемому или, если угодно, запугивал. Иногда вступительная лекция продолжалась 40 минут — Килер не переходил к проверке до тех пор, пока не убеждался в том, что сидящий перед ним человек надлежащим образом обработан. Чтобы убедить бедолагу в том, что у того нет шансов обмануть исключительно точный прибор, Килер предлагал провести небольшой тест. Он демонстрировал проверяемому, уже подключённому к полиграфу, карту из обычной колоды, после чего прятал её среди прочих карт и уверял, что по нервной реакции проверяемого узнает, какая именно карта была ему показана. Он начинал открывать колоду по одной карте и… и действительно определял, какую же именно карту увидел проверяемый.

Килер никогда не ошибался, поскольку любил карточные фокусы и много упражнялся с игральными картами. Фокус с «угадыванием» карты не имел ни малейшего отношения к работе полиграфа, Килер всегда знал, какую же именно карту он вытащил из колоды. Другими словами, Леонард попросту дурил проверяемого, но подобное мошенничество считал допустимым и даже необходимым, доказывая, что такого рода обманом он подавляет способность проверяемого противостоять проверке.

Леонард Килер и его знаменитый фокус с якобы случайной картой из колоды. Эксперт дурил проверяемого, однако считал, что цель оправдывает средства и умышленный обман не должен рассматриваться в качестве помехи торжеству правосудия.

Килер прибыл в гостиницу «Кливленд» с переносным вариантом полиграфа собственной конструкции. Суинни не без интереса выслушал вводную лекцию, проникся серьёзностью момента и сыграл с Леонардом Килером в «угадай карту». Последний, разумеется, правильно определил карту, показанную Суинни, после чего перешёл к собственно контрольным вопросам. Результат, по мнению оператора полиграфа, оказался неудовлетворителен — Фрэнк Суинни, отрицая свою причастность к преступлениям «Безумного Мясника», лгал.

Проверяемый, услыхав вердикт специалиста, лишь рассмеялся, назвав идею использования машины для проверки человеческих утверждений чепухой.

К чести Элиота Несса следует всё же сказать, что тот не удовлетворился работой Килера. После него в Кливленд прибыл другой специалист по «детекторам лжи» — Джон Огастас Ларсон (John Augustus Larson), коллега Килера по работе в Северо-Западном университете. Джон был старше Леонарда почти на 11 лет, имел опыт полицейской работы, и, кроме того, являлся обладателем докторской степени по физиологии. Это был серьёзный исследователь и конструктор; не будет ошибкой сказать, что современные многопараметрические полиграфы фактически выросли из созданной Ларсоном машины.

Элиот Несс был лично знаком с Килером и Ларсоном и, судя по всему, больше доверял второму исследователю. Во всяком случае помощник мэра по безопасности не только пригласил Ларсона провести допрос Суинни, но и попросил того проверить вывод Килера.

Из воспоминаний Тома Брауна нам известно, что Ларсон появился в отеле «Кливленд» 11 мая. Просмотрев параметрическую ленту и отчёт, подготовленный Килером, эксперт заявил, что склонен согласиться с выводом, который тот сделал.

После этого он сам провёл допрос подозреваемого. Ларсон действовал иначе, нежели Килер — он не пытался произвести впечатление на проверяемого, лаконично объяснял, что будет делать, и отвечал на вопросы, если проверяемый их задавал.

После окончания допроса Суинни эксперт передал параметрическую ленту Нессу, находившемуся рядом, и заявил, что ответы проверяемого представляются ему недостоверными. Ларсон не был столь категоричен, как Килер, но признал, что проверяемый не был правдив в ответах и был сильно напуган.

Услыхав эти выводы, Суинни разъярился. Он заявил, что более не станет играть по навязанным ему правилам, и если Несс желает его в чём-то обвинить, то пусть ведёт в суд и обеспечит допуск адвоката. После этого он замолчал и демонстративно игнорировал обращённые к нему вопросы. По-видимому, в тот день или на следующий [то есть 12 мая] Несс принял решение прекратить удержание Суинни в отеле — его выпустили, ни в чём не обвинив, и без выдвижения каких-либо условий.

В июне 1938 года в месте впадения реки Кайохога в озеро Эри были обнаружены два мешка, в которых находились останки расчленённой женщины. В