Инфляция: конец эпохи ценовой стабильности. Для новичков, скептиков и профи - Марк Блайт

несмотря на многочисленные яркие истории в СМИ о тратах на биткоины и азартные игры, большинство американцев, похоже, использовали выплаты для финансовой стабилизации – погасили долги, оплатили еду и базовые нужды (17). Эти действия не расширяют спрос, а помогают пережить трудности. По своей сути они не являются стимулирующими и вряд ли могли стать основной причиной роста инфляции.

Справедливости ради, можно указать на стимулирующий эффект других 1,7 триллиона долларов расходов, половина которых пошла на программу защиты заработной платы (Paycheck Protection Program). Однако показательно, что те, кто настаивает на версии «слишком высокого спроса», почти всегда акцентируют внимание на прямых выплатах населению и почти не упоминают поддержку бизнеса. Бизнес и его сторонники не заинтересованы в том, чтобы нести ответственность, поэтому – по крайней мере в США – история о «слишком большом количестве денег» сводится к тому, что виноваты уволенные работники и их будто бы чрезмерно стимулирующие выплаты, которые якобы и вызвали инфляцию.

20

Жанр второй: cлишком высокая занятость

Истории этого жанра сосредоточены на рынке труда. Здесь виноваты снова работники, но уже не потому, что они тратят выплаты, а по той причине, что могут требовать более высокую зарплату. Основная идея состоит в следующем: когда количество вакансий слишком велико по сравнению с числом доступных работников, сотрудники получают большую переговорную силу и могут настаивать на повышении зарплат. Если работодатель отказывается платить желаемую сумму, работник может просто уйти и найти другую работу, где предложат больше. Усреднив этот процесс по всей экономике, получаем рост заработных плат, который, в свою очередь, тянет вверх и общие цены.

Одно из ключевых отличий этой версии от истории об избыточном спросе – это акцент на «ожиданиях» работников. Суть состоит в следующем: если люди видят, что цены растут, они ждут и повышения зарплат, чтобы сохранить свой уровень жизни. Но когда работодатели их повышают, им, в свою очередь, приходится увеличивать и цены на свои товары и услуги, чтобы покрыть рост издержек. Вот так и получается замкнутый круг.

Кривая профессора Филлипса

Экономической основой данной версии является широко обсуждаемая кривая Филлипса, названная в честь профессора экономики из Новой Зеландии (18), который в 1957 году впервые заметил обратную связь между уровнем безработицы и инфляцией на основе данных по Великобритании: когда безработица растет, инфляция падает, и наоборот (19). Эта статистическая зависимость лежит в основе большинства решений центральных банков и определяет основные представления об инфляции с 1970-х годов. Именно из-за кривой Филлипса считается, что существует компромисс между снижением инфляции и ростом безработицы, и центральные банки могут им управлять, меняя процентные ставки. Когда банки видят данные по ценам и безработице и им не нравится картина, они решают, жертвовать ли одним ради другого.

И именно кривая Филлипса объясняет, почему Ларри Саммерс, которого мы цитировали ранее, соединяет первый и второй жанры и почему он пришел к выводу, что единственный способ снизить инфляцию – это повысить безработицу (что очень удобно, поскольку виноваты все равно работники из-за завышенных ожиданий по зарплатам).

Если считать, что нынешняя инфляция – это то же самое, что и инфляция 1970-х, тогда остается только один путь: жестко повышать ставки, даже если это дорого обходится экономике и людям. Чтобы понять причины этого мнения, нужно на минуту вернуться в конец 1970-х – начало 1980-х годов.

21

Шоу 1970-х (снова)

Как мы уже обсуждали, в начале 1980-х годов председатель Федеральной резервной системы Пол Волкер резко повысил процентные ставки, доведя их до 19% в июле 1981 года. Это привело к резкому росту безработицы, поскольку тысячи компаний, рассчитывавших на сохранение низких ставок, обанкротились. Уровень безработицы более чем удвоился – с примерно 5% в 1979 году до чуть менее 11% в начале 1982 года, в то время как инфляция за тот же период снизилась с 13 до 4% (20). Как и предсказывает кривая Филлипса, масштабная рецессия стала необходимой ценой победы в этой борьбе (21). Но действительно ли сегодняшняя инфляция такая же, как в 1970-х? И действительно ли «шок Волкера», как его теперь называют, был необходим для ее подавления?

Для некоторых ответ однозначно положительный. Их аргумент таков: как и в 1970-х, сегодня инфляция резко пошла вверх после периода низких ставок и мягкой денежной политики, проводившейся после Великой рецессии 2009–2013 годов, а затем усилилась из-за шока в виде резкого роста цен на энергоносители, что повлекло за собой рост других цен. И в 1970-х, и во время пандемии считалось, что если бы ФРС раньше начала повышать ставки, то для сдерживания инфляции потребовался бы меньший рост ставок и, соответственно, меньше безработицы. Таким образом, утверждается, что ФРС снова слишком долго ждала, и теперь нам нужно пережить более глубокую рецессию, чтобы вернуть инфляцию под контроль.

Однако, как показала недавняя статья экономистов Всемирного банка, между 1970-ми и сегодняшним днем есть несколько важных различий (22). Во-первых, энергетические кризисы 1973–1974 и 1979–1980 годов в целом были значительно сильнее тех, что мы наблюдаем сегодня, и, что особенно важно, тогда они затронули экономики, которые были гораздо более зависимы от нефти, чем сейчас. Например, в начале 1970-х годов каждый шестой рабочий в США был занят в автомобильной промышленности, а каждый третий – в более широкой промышленной экономике (23). Из-за такой структуры инфляция 1970-х годов была более масштабной и затрагивала цены почти на все товары. В отличие от нее, инфляция 2020-х годов, как мы видели в главе 1, была сосредоточена в энергоемких отраслях и секторах, пострадавших от пандемии: в первую очередь это бензин и нефть, а также туризм и жилье, особенно аренда.

С 1970-х годов индустриальная структура кардинально изменилась. Доля обрабатывающей промышленности в добавленной стоимости сократилась с более чем 25% в конце 1970-х до 11% на сегодняшний день. В то же время доля услуг выросла почти до 80%. В такой измененной экономике стоит ожидать, что влияние повышения ставок будет сильно отличаться от того, что было ранее, поскольку затрагиваемые им секторы, продукты и процессы теперь совершенно иные. И действительно, именно это и произошло: инфляция снизилась, а уровень занятости, а не безработицы, наоборот, вырос.

Кроме того, и снова в отличие от 1970-х, ФРС действительно повышала ставки с 2021 по 2023 год двадцать два раза с почти нулевого уровня, но в большей части этого периода реальные процентные ставки (номинальная ставка, устанавливаемая ФРС, минус уровень инфляции) оставались отрицательными. В 1970-х такого не было. Даже когда ставки