Копейский маньяк: История жизни и преступлений Вячеслава Яикова - Алексей Михайлович Решетун

у Славы были видения (первое, как мы помним, было во время прощания с умершим отцом). Если он сообщил матери об изнасиловании, то логично предположить: Слава понимал, что такое половой акт и как он протекает. Но повторим – никаких объективных данных, доказывающих факт изнасилования, в уголовном деле нет, и доподлинно неизвестно, действительно ли оно имело место.

После того как Слава был признан невменяемым, Вера Ивановна забрала его из Казахстана и увезла домой, в Киргизию, где он около шести месяцев проходил стационарное психиатрическое лечение в Бишкеке и в Чимкургане. Именно после того как сын стал наркокурьером и чуть не угодил в тюрьму, Вера Ивановна приняла окончательное решение изменить их жизнь и уехать к родственникам в Копейск. Решение было обоснованным: городок Кара-Балта небольшой, все друг друга знают, и Славе с его послужным списком и репутацией устроиться куда-то стало почти невозможно. За себя Вера Ивановна не переживала, сама она могла работать кем угодно, но судьба сына не давала ей покоя. Уезжать в Россию собрались вдвоем, без Тани. Ее решили пока оставить в Киргизии, поскольку ехать втроем было накладно, да и квартиру в Кара-Балте продать быстро не удалось. Вера Ивановна решила, что сначала получат гражданство они со Славой, а потом можно будет вызвать и Таню. Невестка не была покинута – каждый месяц Вера Ивановна высылала Тане деньги, писала письма, на которые та отвечала. Кроме того, контроль осуществлялся через соседку, которая присматривала за Таней и сообщала Вере Ивановне о ее состоянии. Свекровь планировала уже в ноябре 2003 г. вернуться в Киргизию, расквитаться с хозяйственными делами и забрать Таню с собой. Все было рассчитано верно: отработанный в России год шел в зачет пенсионного стажа Веры Ивановны, после чего семья получала дополнительный доход в виде пенсии. Но планам матери не суждено было сбыться, поскольку в ночь на 20 сентября 2003 г. Яикова Вячеслава Викторовича задержали при уже известных читателю обстоятельствах.

Завершая описание докопейского периода в жизни Славы, нужно обязательно сказать, что наряду с умственной отсталостью у него имелись и другие симптомы, которые значительно снижали качество жизни. Славу мучили периодические очень сильные, иногда невыносимые, головные боли и шум в голове. Некоторые раздражители, такие как солнечный свет или яркие люминесцентные лампы, вызывали сильнейший шум и гул в голове, который долго не проходил. Эти симптомы не купировались обезболивающими средствами, но провоцировались употреблением алкоголя. Иногда для того, чтобы несколько снизить уровень шума в голове, Слава бил себя по ней руками или какими-то предметами, как бы заглушая одну боль другой. Его организм очень быстро выдавал нежелательные и болезненные реакции, справляться с которыми и контролировать которые Слава не мог.

На следующее утро после его задержания газета «Копейский рабочий» (№ 155) на первой полосе в заметке «Облава на зверя: Копейский душитель пойман!» сообщила:

Около 12 часов ночи учащиеся ПУ-34, проживающие в пос. Новостройка, пошли провожать знакомых девушек и услышали крик женщины. Когда возвращались обратно, в том же районе услышали треск ломающихся веток. Молодые люди решили не оставлять без внимания столь подозрительный шум и сообщить о случившемся в милицию. Вот только в ночном магазине, куда они обращались с просьбой позвонить, им отказали, и только на автозаправочной станции оператор разрешила воспользоваться телефоном. Получив сообщение, начальник смены дежурной части направил в этот район экипаж патрульно-постовой службы. Прибыв на место, увидели убегающего мужчину. По рации вызвали подмогу. Им на помощь были направлены все экипажи ГАИ и УВД, которые, оцепив район, приступили к его прочесыванию. Вскоре был обнаружен труп молодой женщины со следами механической асфиксии. Сотрудники милиции продолжили поиск преступника и при тщательной проверке обнаружили мужчину, который прятался в кроне дерева. В управлении внутренних дел задержанный сознался в совершении данного преступления, а также в совершении еще четырех убийств молодых женщин, в том числе и выпускниц школы № 44 в мае этого года. Подозреваемый оказался жителем города, который всего год назад прибыл на постоянное место жительства из Киргизии и только в июле приобрел гражданство РФ. Пресс-служба УВД города.

Заметки, которые появлялись в местной прессе, вызывали большое недовольство Веры Ивановны, которая с первого дня была уверена в полной невиновности сына

Новость о задержании маньяка-душегуба мигом облетела город и пригородные поселки. 1 октября 2003 г. в челябинской газете «Неделя» была опубликована статья с недвусмысленным названием «Киргизский Чикатило», где рассказывалось об обстоятельствах задержания Яикова. Заметки в газетах не прошли мимо внимания Веры Ивановны Яиковой, она вообще оказалась женщиной с хорошей памятью. Но об этом несколько позже.

На следующий день после задержания Яикова по месту его и Веры Ивановны жительства был проведен обыск, давший очень скудные результаты. Во-первых, были обнаружены и изъяты восемь вырезок из газет с изображением женщин. Какой-либо последовательности в этих изображениях не было, откровенной эротики тоже. Вырезки были упакованы в белый бумажный конверт и в дальнейшем направлены в Москву в Институт им. В. П. Сербского – вместе с самим Славой для производства в отношении него судебно-психиатрической экспертизы. Забегая вперед, скажем, что одна из вырезок таинственным образом исчезла в недрах экспертного учреждения. Кроме вырезок следствие изъяло одежду Яикова, в частности его вторые брюки. Всего у Славы было две пары брюк – те, что изъяли при обыске, и любимые джинсы темно-голубого цвета: их ему купила в Киргизии мама, и Яиков ходил в них постоянно. Настолько постоянно, что читатель уже наверняка догадался, какого рода волокна были обнаружены на одежде всех убитых женщин. 15 декабря 2003 г. в челябинской лаборатории судебной экспертизы, что на улице Бажова, 127, была проведена экспертиза, объектами которой стали образцы одежды Вячеслава Яикова и липкие пленки с волокнами-наслоениями с его одежды, образцы одежды потерпевших Оксаны К., Елены С., Ольги М., Рании П., Светланы К. и Зои Ч. и липкие пленки с волокнами-наслоениями с их одежды. Производство экспертизы было поручено эксперту Ольге Владимировне Гольц, имевшей стаж работы с 1991 г. Ответ эксперта оказался однозначным: «…На платье потерпевшей Елены С. имеется 4 волокна хлопка синего цвета, общей родовой принадлежности с волокнами, входящими в состав джинсовых брюк подозреваемого Яикова В. В.» Такой же результат был при исследовании одежды, принадлежавшей остальным жертвам, за исключением Оксаны К. На ее одежде волокна обнаружены не были, что вполне объяснимо.

Кроме того, при обыске были найдены косметичка и губная помада, которые тут же изъяли, но они, как оказалось, принадлежали Вере Ивановне – косметичка была куплена в Бишкеке в 1998 г., а помада подарена племянницей весной 2003 г. Кроме помады, косметички, газетных вырезок и брюк ничего существенного при обыске не обнаружили. Вера Ивановна, всю ночь прождавшая сына, была очень удивлена, увидав сотрудников правоохранительных органов и постановление на обыск. Эта женщина сыграет существенную роль в расследовании «дела Яикова». Пока же Слава сидел в СМЗО. Чувствовал он себя прескверно: понимая, что сделал что-то очень плохое, попав в замкнутое пространство, без мамы, он замыкался и почти не хотел разговаривать. Евгений Анатольевич Бабич и сотрудники изолятора, чтобы хоть как-то расслабить задержанного, покупали ему конфеты и печенье, поили чаем. Слава стал рассказывать, вернее, отвечать на вопросы, и эти ответы помогают нам понять обстоятельства тех трагических событий, которые произошли в Копейске осенью 2002 и весной 2003 г.

Не сказать, чтобы Слава обрадовался переезду в Россию. В Киргизии у него остались дом и жена, привычная обстановка, в которой он вырос и более или менее ориентировался. Теперь же нужно было заново строить свою жизнь – однако, как всегда, рядом была мама. Она приняла решение о переезде и знала, что переезд необходим. У Веры Ивановны был реальный план, и она добилась бы своих целей, если бы не сын. Ему было трудно, хотя благодаря поддержке мамы он постепенно влился в условия суровой уральской действительности. С родственниками (сестрой Веры Ивановны, Марией, и ее детьми) у него сложились нормальные отношения, конфликтов не было.

Город