Герберт Ефремов. Исполненный долг - Николай Георгиевич Бодрихин

К сожалению, Сергей Владимирович преждевременно ушёл из жизни после неудачной операции на сердце 6 марта 1999 года, в возрасте неполных 47 лет.

Особенно хочется отметить деловое взаимопонимание В. Н. Челомея с видными заказчиками работ из Минобороны, такими как министр обороны СССР Маршал Советского Союза А. А. Гречко, главнокомандующий ВМФ адмирал флота Советского Союза С. Г. Горшков; главкомы РВСН М. И. Неделин, К. С. Москаленко, В. Ф. Толубко; главкомы ВВС К. А. Вершинин, П. С. Кутахов.

Однако секретарь ЦК КПСС Д. Ф. Устинов, с 1976 года ставший министром обороны СССР и членом Политбюро ЦК КПСС, будучи постоянным оппонентом в отношениях с Минавиапромом СССР, всегда ревностно относился к В. Н. Челомею как к яркому представителю авиационных конструкторов. Д. Ф. Устинов открыто заявлял, что Челомею и его КБ не надо заниматься ни космосом, ни баллистикой, а ограничиваться только работами по «своим» крылатым ракетам. Понятно, что такое отношение к успешным работам КБ Челомея было явно несправедливым и не отвечало государственным интересам страны.

Будучи многосторонним и многотематическим Генеральным конструктором, опытный Челомей отлично понимал, что мало различить угрозы противников из-за рубежа, выработать идею достойного ответа на эти угрозы. но при этом необходимо решить ещё две задачи. Первая из них — найти пути выхода на определяющего высокого руководителя, зачастую руководителя государства, с изложением предлагаемой идеи. Вторая задача — популярно, максимально доходчиво, с использованием красочных иллюстративных материалов довести до понимания этих руководителей смысл предлагаемых технических решений.

Во всём этом Владимир Николаевич был гроссмейстером, что, в свою очередь, обеспечивало масштабными работами его КБ и обширную кооперацию.

В то же время В. Н. Челомей не терпел, когда его бывшие сотрудники выходили наверх, по должности могли стать выше его. Он всячески препятствовал им в этом, а случалось, что и безжалостно увольнял. Странная ревность. Из-за этого в Комиссии ВПК СССР — после восстановления министерств в 1965 году сохранившей и даже усилившей свои функции, ставшей наиболее устойчивой организационной формой координации многоплановой деятельности военно-промышленного комплекса страны, насчитывавшей 170–180 работников, чаще было всего несколько, но очень важных сторонников В. Н. Челомея: министр обороны А. А. Гречко, маршалы К. С. Москаленко, М. И. Неделин, В. Ф. Толубко, министр общего машиностроения С. А. Афанасьев, адмиралы С. Г. Горшков и П. Г. Котов, тогда как поддерживавших позиции Королёва — Мишина и Янгеля — Уткина было большинство.

О важности владения мастерством получения признания руководством страны различных конструкторских задач, поручаемых В. Н. Челомею, может говорить такой факт. В 1954 году, после разгрома ОКБ-51, будучи руководителем малочисленной специальной конструкторской группы (СКГ), В. Н. Челомей нашёл подходы к помощнику министра обороны СССР по военно-морским вопросам Н. А. Булганина — адмиралу для особых поручений Павлу Григорьевичу Котову. Челомей сумел убедить Котова в эффективности идеи размещения на подводных лодках стратегических крылатых ракет П-5, обладающих необычными качествами старта непосредственно из транспортно-пускового контейнера с раскрытием крыла в полёте, что при поиске новых путей создания отечественного Военно-морского флота было определяющим вкладом в облик асимметричного флоту НАТО отечественного ВМФ. Тем более что роль этих ракет была определяющей в период, когда Советский Союз не имел необходимых средств доставки ядерно-го оружия за океан, а ракета П-5, размещаемая на курсирующих вдоль побережий США в Атлантике и в Тихом океане нескольких десятках подводных лодок, представляла собой очевидную угрозу.

Несомненна исключительная роль адмирала П. Г. Котова в воссоздании в 1955 году ОКБ-52 в городе Реутове Московской области. Блестяще выполненная ВНЧ и его конструкторами задача создания КР П-5 определила его признание выдающимся конструктором и организатором производства, а его коллектива — плодотворной творческой организацией.

Нам, начинавшим в 1956 году работу в КБ Челомея, наиболее интересным и важным представлялось решение необычных, впервые в мире поставленных задач. Интересно заметить, что в ОКБ-52 в 1956–1958 годы вернулась часть работников КБ завода № 51, поглощённых когда-то КБ авиаконструктора А. И. Микояна (ОКБ-155).

Мне показалось необходимым изложить эти мысли в отдельной главе, поскольку, когда на меня как последователя Владимира Николаевича Челомея после его неожиданной кончины взвалили обязанности генерального конструктора НПО машиностроения, а с 1989 года ещё и обязанности генерального директора, пришлось анализировать опыт действий моего предшественника. Это позволило использовать некоторые приёмы первого генерального конструктора нашего главного ракетного предприятия, а порой и отказываться от отдельных его подходов.

Надеюсь, что в новых непростых условиях капиталистического хозяйствования в бурные 1990-е и 2000-е годы сохранение конструкторского бюро и его творческого потенциала удалось осуществить на основе понимания грядущей потребности в работе НПО машиностроения.

Естественно, что В. Н. Челомей стремился наращивать силы своего коллектива, последовательно поглощая сторонние организации. Первое объединение было осуществлено в отношении другой минавиапромовской организации — ГС НИИ-642, разрабатывавшей крылатые ракеты КСЩ для флота, управляемые бомбы для авиации и другое вооружение. Причём первоначально всё было организовано так, как будто реутовская организация была поглощена московской. Приказом Минавиапрома от 6 ноября 1957 года ГСНИИ-642 и ОКБ-52 преобразовали в НИИ-642 с филиалом ОКБ-52. Но возглавил конгломерат, конечно, В. Н. Челомей. Через полгода формальная субординация была приведена в соответствие с фактической. Постановлением от 8 марта 1958 года ОКБ-52 было определено как основная организация, а бывший НИИ-642 — как её филиал.

Другим организациям выпала честь оказать помощь ОКБ-52, сохранив при этом свою самостоятельность. Так. конструкторы ильюшинского ОКБ-240 были привлечены к разработке фюзеляжа П-5, а его опытное производство — к изготовлению элементов матчасти этого самолёта-снаряда.

Генеральный конструктор, дважды Герой Социалистического Труда Г. В. Новожилов рассказывал, что эти работы в ильюшинском ОКБ с успехом провёл В. Н. Бугайский, отличавшийся высокой работоспособностью, знанием психологии рабочего человека, имевший огромный опыт как в области проектирования авиационной техники, так и в технологической части. Вместе с тем В. Н. Бугайский в частных разговорах любил подчеркнуть свою значимость, снисходительно называл С. В. Ильюшина «стариком», обращал внимание собеседников на свою независимость, оборотистость, ловкость, трудолюбие… Известные «доброжелатели», находящие своё место у всякого высокого кресла, немедленно донесли «хозяину» о повторявшихся разговорах. С. В. Ильюшин, которому недавно исполнилось 60 лет, отнюдь не чувствовал себя стариком, а разговоры В. Н. Бугайского ему, естественно, не понравились, тем более что на эту тему звучали они не впервые. После одного из непростых рабочих разговоров Сергей Владимирович предложил Бугайскому перейти к Челомею, мотивируя это тем, что ракетостроение стремительно развивается, да и начинающему главному конструктору он придётся ко двору. Используем избитую фразу, но «от такого предложения было трудно отказаться». Пройдёт неполных 20 лет, и Бугайский начнёт вести подобные разговоры и относительно Челомея, хотя последний был младше. Владимир Николаевич, заботливо оповещённый людишками «у кресла», обладавший взрывным характером и нетерпимо относившийся к трениям на собственной фирме, немедленно вышел из себя, и начался долгий конфликт, в разных целях раздуваемый многими людьми и нанесший значительный ущерб оборонной мощи страны.

В 1958 году в ОКБ-52 самостоятельно,