Первая буква Севера - Лина Винчестер

Холодные пальцы больно сжимаются на моем запястье, пока она тянет меня к дверям.

— Но у меня вещи остались в раздевалке.

— Жду у выхода, у тебя ровно минута. Я пока позвоню отцу.

Я толком не смогла объяснить Карен, почему ухожу, она не слишком расстроилась, а заодно добавила, что проценты с продаж мне не зачтут, лишь выплата за отработанные часы. Что ж, спасибо и на этом.

***

— О чем ты только думала, Бэйли? — Папа устало потирает лоб, на его лице написано много эмоций: раздражение, удивление, злость и разочарование.

Во рту появляется привкус горечи просто оттого, что я добавила ему головной боли. Сцепив пальцы в замок, я опускаю голову в попытке спрятать за волосами горящее лицо.

— Изволь смотреть на нас, когда мы с тобой разговариваем, — требует мама, опускаясь на диван рядом с папой. — Отец вынужден срываться со встречи из-за тебя, я унизилась перед Сьюзан и попросила в долг, мы делаем все, что в наших силах, чтобы тебе было лучше, а ты решила обмануть нас?

— Ты просила в долг у Сьюзан?

— Об этом поговорим позже, Аарон, — отмахивается мама. — Сейчас речь о том, что наша дочь прогуливает школу.

— Я не хочу там учиться, — выдавливаю я полушепотом, пока горло обжигает ком из подступающих слез.

— Я ведь не в тюрьму тебя отправляю. Поверь, если бы мог, то оставил тебя в «Примроуз», но у нас дом выставлен на продажу, ты осознаешь уровень наших проблем?

Шмыгнув носом, я киваю.

— Дай мне ключи от машины, — просит папа, протянув ладонь.

Подняв лежащий у ног рюкзак, я крепко обнимаю его.

— Зачем?

— Наказание за ложь. С завтрашнего дня мама будет отвозить тебя в школу.

— Но папа…

— Я устал, Бэйли, — непривычно холодным тоном произносит он. — Знаю, что вам нелегко, но и мне тоже, поверь. Нужно ходить в школу, хочешь ты этого или нет. Ключи.

Папа взмахивает пальцами, по его суровому взгляду понимаю, что нет смысла спорить. Я сделала все, что могла, но проиграла. Открыв карман, достаю ключи с брелоком и опускаю связку в папину ладонь.

— Я очень надеюсь, что мы услышали друг друга, Бэйли.

Кивнув, я спешу в свою комнату, чтобы вдоволь там нареветься.

Глава 10 Добро пожаловать

За выходные я изучила множество форумов на тему новичков в школе и о том, как выжить в обществе, которое настроено агрессивно против тебя. Я даже забрела на ветку форума, где обсуждали выживание в тюрьме. Что же, «Мемфис» вполне можно назвать моей персональной тюрьмой.

Из кучи статей я выделила три самых важных совета:

Не отвечать обидчикам.

Ни в коем случае не вестись на провокации.

Не показывать агрессорам страх.

Утро понедельника я начинаю с мыслей о том, чтобы притвориться заболевшей, но мама точно в это не поверит. На секунду даже появляется желание попросить Мейсона сломать мне руку, но я слишком боюсь боли.

После короткого стука мама заглядывает в комнату, в этот момент она напоминает надзирателя, который пришел проводить заключенного на смертную казнь. Вместо приветствия и пожелания доброго утра мой надзиратель хмурится:

— Ты время видела? Почему еще в кровати?

Выбравшись из-под одеяла, я опускаю на пол внезапно отяжелевшие ноги.

— Уже встаю.

— Живее, Бэйли. Жду внизу.

«Живее» — это не про меня. Я всегда долго собираюсь, за что меня часто ругают друзья и близкие, но сегодня мне не хочется, как обычно без остановки менять наряды перед зеркалом, подбирать аксессуары, выбирать прическу и поправлять макияж.

Приняв душ, я беру первый попавшийся свитер и юбку, наношу тушь, смазываю жидким шелком кончики волос, чтобы привести их в порядок и, забросив перцовый баллончик в рюкзак, выхожу за дверь.

— Завтрак, — зовет мама из кухни.

От мыслей о еде меня начинает мутить, слишком волнуюсь.

— Спасибо, не хочу.

— Бэйли, — мамин тон не терпит возражений, поэтому я послушно следую вдоль холла.

Без Марты светлая кухня словно потускнела и уменьшилась в размерах, а, может, это все мамин тяжелый взгляд, способный превратить любое помещение в тесный коробок без доступа к кислороду.

За столом сидит Мейсон и вид его школьной формы действует как удар в солнечное сплетение.

— Как настроение, Бэйлс?

— Потрясающее, не терпится завести новых друзей. — Взяв тост с авокадо, я откусываю маленький кусочек, который с трудом проглатываю.

Хмыкнув, Мейсон доедает омлет и тянется за апельсиновым соком.

— Я отвезу тебя.

— Нет, этим займусь я.

— Ты серьезно, мам? Хочешь, чтобы все увидели, как Бэйли привозит в школу мама? Это ужасно. Убийство репутации за долю секунды.

— Мы с отцом больше не доверяем вам. Ты можешь пойти у сестры на поводу и позволить ей прогулять. — Сделав глоток кофе, мама отставляет кружку. — Я отвезу ее сама и прослежу за тем, как она зайдет в школу.

— Тебе конец, Бэйлс, — делает вывод Мейсон. — Даже не будь это школа «Мемфис», выпускница, которую мама привозит в школу…

— Замолчи, — перебиваю я, откладывая тост.

Кажется, Мейсон наконец-то замечает, что меня вот-вот стошнит от волнения, поэтому замолкает.

Еда в меня не лезет, как и утренний кофе, желудок словно превратился в крутящуюся без остановки рулетку. Когда мы выходим из дома, мое тело бросает в пот, а колени слабеют. Ощущение, что у меня отравление. Отравление чистым страхом неизвестности.

Как только сажусь в салон машины и захлопываю дверцу, то не могу избавиться от чувства, что зашла в газовую камеру и пути назад нет. Сцепив ладони в замок, я молюсь, чтобы автомобиль не завелся, но мама с легкостью заводит двигатель и выезжает на дорогу.

— Прибереги слезы для отца, ты же знаешь, что у меня они вызывают лишь раздражение.

После маминого замечания я касаюсь пальцами влажных щек — даже не заметила, как начала плакать.

— Извини.

Чтобы остановить слезы, я прибегаю к совету психолога и двумя пальцами сжимаю перепонку между большим и указательным пальцами. Достаточно сильно, чтобы почувствовать напряжение, но не настолько, чтобы было больно — так я обманываю нервную систему и отвлекаюсь на новое ощущение, а слезы прекращаются сами собой. Доктор Доусон подсказала мне этот секрет пару лет назад, это