Тайная свадьба моего мужа - Лу Берри

Выйдя на улицу, ощутила, что её трясёт. Стылый осенний ветер, предвестник скорой зимы, ударил в лицо, пробрался под одежду…

Только теперь Лиля поняла, что ее куртка осталась в машине у Вити и что стоит на крыльце больницы в одних лишь свитере да джинсах…

И поделом ей. Может, замёрзнет тут насмерть за то, что потеряла сына…

Слезы побежали по лицу – такие же мертвенно-холодные, как все её внутренности. Она обняла себя за плечи, не соображая, куда дальше двигаться…

Всё казалось бессмысленным.

Из этого транса её вывел лишь Витин голос.

- Ты чего тут стоишь раздетая?! Почему не позвонила?!

Лиля поняла, что даже не заметила приближение его машины. Того, как он вдруг оказался рядом…

Прикосновение его тёплых рук к её озябшим показалось обжигающим…

Витя спешно увёл её в машину, усадил на переднее кресло и включил на полную мощность обогрев. Спросил:

- Где Ефим? Что случилось?

Только теперь Лиля снова вернулась к реальности. Беспомощно всхлипнула, простонала…

- Не отдали. Органы опеки… надо туда ехать, с ними разбираться...

- Значит, поехали.

- Я боюсь…

Руки Виктора опустились ей на плечи, требовательно их сжали…

- Соберись. Если ничего не делать, то тем более сына больше не увидишь. Так что решай, что тебе важнее – страх или Ефим.

Лиля подняла глаза, перехватила его взгляд, словно от Вити сейчас зависела её жизнь и лишь он один мог направить её туда, куда нужно…

Кивнула, признавая его правоту.

- Тогда гугли, где там они сидят, эти органы… и поехали, - скомандовал Витя.

***

Очередь на пути в нужный кабинет казалась бесконечной. За время ожидания Лиля то успокаивалась, то снова впадала в истерику. Её словно бросало на американских горках - то вверх, то вниз.

К моменту, когда наконец подошла её пора, Лиля как раз снова разнервничалась. Поэтому влетела в кабинет, сотрясаемая страхом и гневом. Ей нужно было кого-то обвинить, кого-то ненавидеть, кроме себя самой. И злость выплеснулась на эти чёртову опеку… точнее, её представительницу.

- Верните моего ребёнка! – выкрикнула буквально с порога. – Вы не имеете права так поступать!

Круглолицая, полненькая женщина лет сорока с чем-то посмотрела на неё снисходительно, словно таких мамаш у неё каждый день бывало тут по сотне.

И, наверно, так оно и было в самом деле.

Лиля сразу почувствовала себя глупо. Очередной истеричкой, просравшей ребёнка и пришедшей что-то требовать…

- Дверь хотя бы за собой закройте, - проговорила женщина. – Ни к чему остальным крики ваши слушать.

Лиля автоматически послушалась. Было что-то в голосе собеседницы такое, что спорить с ней не возникало ни желания, ни даже мысли.

- Теперь садитесь и говорите, - скомандовала работница опеки.

Лиля на ватных, едва гнущихся ногах, растеряв весь свой боевой запал и праведный гнев, подошла ближе к столу и упала на стул.

- Сын мой… Ефим… в больнице… а мне его не отдают… - пробормотала жалобно.

- Фамилия, имя, отчество. Имя Ефим нынче редкое, конечно, но его маловато.

Лиля все назвала. Подняв взгляд на женщину, обнаружила, как та вносит данные в систему, потом сокрушенно качает головой…

- Ну как же вы так, Лилия Владимировна? Ребёнка оставили с матерью, страдающей алкоголизмом…

Она говорила без осуждения, скорее, журила её, как провинившегося ребёнка и от этого Лиля не сдержалась - расплакалась…

- Она говорила, что завязала…

- Все зависимые так говорят. Что ж… я дам вам направление – пройдёте нарколога и психиатра, а потом поговорим…

Лиле показалось, что её внезапно ударили. Она вскочила на ноги, снова закричала…

- Я не алкашка! И не психбольная, как вы смеете?!

Женщина посмотрела на неё, не теряя прежних спокойствия и невозмутимости.

- Ну, судя по вашему поведению, психиатра вам пройти точно не помешает. Вот ваши направления, на этом – все. Придёте снова, когда пройдёте специалистов.

Глава 24

Глава 24

Я всегда была крайне далека от бизнеса, жажды обогащения, стремления кичиться своим положением.

Другие вещи виделись мне куда более важными – семья, надёжные люди рядом, реализация в том деле, которым по-настоящему хотелось заниматься в жизни.

В то время, как мой отец мечтал, чтобы я получила экономическое образование и помогла ему в его деле, я стремилась к совсем иному.

Всю жизнь, с самого детства, моей страстью было рисование – и ничего иного я попросту не желала.

Так и вышло, что к моменту, когда папу внезапно, прямо на рабочем месте, сразил сердечный приступ, и ко мне перешла по завещанию его небольшая компания, я совсем не была готова к тому, чтобы продолжить папино дело.

Каждый в жизни должен заниматься тем, что умеет, к чему лежит душа. А я точно была не в состоянии управлять этим бизнесом и уж тем более – вытащить его со дна и сделать действительно прибыльным.

Продать компанию, несмотря на то, что папа оставил её именно мне, казалось лучшим выходом. Но вдруг ею заинтересовался Витя…

То, до чего мы договорились – о дарении ему доли, если он сумеет поставить бизнес на ноги, казалось справедливым решением. Мне нечего было дать компании, а у мужа было желание, возможности, необходимые знания…

Наверно, мне стоило заподозрить неладное, когда Витя стал напоминать о доле все чаще, хотя пятилетний срок еще не вышел. Наверно, он даже заслуживал того, чтобы эту долю получить, учитывая, как много сил он вложил в это дело…

Но он ударил меня в самое уязвимое место – прямо в сердце, которое ему так сильно верило, и я ударила его в ответ – туда, где ему тоже было бы больнее всего.

Я годами строила с ним семью, со многим мирилась, во многом шла на уступки. Он – годами строил бизнес, вкладывая туда все силы…

Мы оба потеряли то, что было дорого. Мы теперь были квиты. И о своём решении я ничуть, ни единой секунды, не жалела.

Вот только была уверена, что в покое он меня так просто не оставит. И от того так сильно не хотелось