Неординарные преступники и преступления. Книга 4 - Алексей Ракитин

были призваны послужить обоснованием необходимости осмотреть санузлы и кухни — те помещения, в которых удобнее всего было расчленять человеческое тело. Пока один из братьев заговаривал зубы жильцу, второй осматривал стены и стоки в поисках возможных следов крови. Если он находил что-то, что можно было в первом приближении считать пятном крови, то ватным тампоном брал образец для последующего химического исследования.

Братья Лайонс оплачивали такие исследования из своего кармана, рассчитывая, что разоблачение «Безумного Мясника» принесёт им славу и полностью компенсирует понесённые расходы времени, сил и денег. Говоря о результатах их работы, можно упомянуть, что за лето и осень 1938 года они оплатили химическое исследование предполагаемых следов крови из 23 помещений. В 22 случаях то, что они принимали за кровь, таковой не оказалось, а в одном случае кровь действительно была кровью, но не человека.

Остаётся добавить, что хотя братья Лайонс ходили по тем же самым улицам, что и бригады Элиота Несса, ни те, ни другие о существовании друг друга не подозревали. Эта деталь хорошо демонстрирует ту степень конспирации, которой придерживались в своей работе как братья Лайонс, так и их незаметные полицейские конкуренты.

Впрочем, вернёмся к событиям августа 1938 года, последовавшим после уничтожения лагеря «хобо».

Помимо начала «активной разведки», Несс принял ещё одно принципиальное решение — покончить, наконец, с Фрэнком Суинни. Сложно сказать, действительно ли Несс верил в то, что Суинни является «Безумным Мясником», или же помощник мэра по безопасности всего лишь выполнял политический заказ своего шефа. Гарольду Бартону, главе городской администрации, было очень важно найти управу на бескомпромиссного конгрессмена Мартина Суинни, и выдвижение подозрений в отношении двоюродного брата последнего, безусловно, угрожало политической будущности конгрессмена. Уже в XXI столетии стала набирать популярность версия «политического заказа», который Элиот Несс реализовал чётко и бескомпромиссно. Никаких объективных данных, которыми можно было бы обосновать подозрения в том, что Фрэнк Суинни является «Безумным Мясником», нет, вернее, нам они сейчас неизвестны. Суинни, безусловно, был душевнобольным, и его психиатрические отклонения усиливались тяжёлым алкоголизмом, но он не нападал на людей с ножом, никого не грозил расчленить и вроде бы никому не признавался в том, что обезглавленные трупы — это его рук дело. Оговорка «вроде бы» не случайна, нельзя исключать того, что некие агентурные сообщения на Фрэнка поступали, вот только Несс не считал возможным ссылаться на них и, вообще, подтверждать факт существования такого рода сведений.

Как бы там ни было, Несс в последней декаде августа 1938 года заявил, что Суинни не должен оставаться на свободе. Для этого помощник мэра по безопасности сделал Фрэнку предложение, от которого тот не мог отказаться. Суть его сводилась к следующему: Суинни отправляется в любую психиатрическую лечебницу закрытого типа и добровольно остаётся там пожизненно, ему можно будет выходить в город, но только по предварительному уведомлению администрации клиники и в сопровождении наряда полиции, в случае несогласия с этим требованием или попытки бегства Суинни будет арестован и помещён в тюрьму. Разумеется, упечь в тюрьму по какому-нибудь незначительному обвинению такую антиобщественную личность, каковой являлся Фрэнк Суинни, особого труда не составляло, и сам же Суинни это прекрасно понимал.

А потому уже утром 25 августа он явился к главврачу психиатрического отделения госпиталя ветеранов войны в Сэндаски и попросил о госпитализации. Будучи ветераном Первой мировой войны, он имел законное право бесплатно лечиться в упомянутом заведении. Больница эта на долгие годы стала домом Суинни, там он прожил вплоть до июня 1951 года. В конечном итоге его выдворили из психиатрической лечебницы ввиду нарушения правил внутреннего распорядка. Сложно сказать, в чём именно заключалось нарушение правил, по-видимому, речь идёт о чём-то серьёзном — пьянстве или приёме наркотиков — но факт остаётся фактом, Фрэнк оказался на свободе.

В Кливленде он не появлялся, здраво рассудив, что в этом городе его могут ждать разного рода неприятные сюрпризы. Он поселился в городе Дейтон, штат Огайо. Правда, и в последующие годы Фрэнк попадал на лечение в разного рода лечебницы психиатрического профиля. Например, известно, что в 1956 году Суинни лечился в госпитале ветеранов войны в городе Чилликоте (Chillicothe Veterans Administration Hospital). Скончался Суинни 9 июля 1964 года, и список его заболеваний, зафиксированных в выписном эпикризе, не может не впечатлить: хронический мозговой синдром, острый мозговой синдром, обусловленный алкоголизмом, барбитуратная наркомания, шизоидная личность, увеличенное сердце, болезни сердца, неоднократная алкогольная интоксикация.

Сейчас мы можем уверенно заявить, что Фрэнк Суинни не являлся «Безумным Мясником» — строго говоря, это станет ясно всякому, дочитавшему этот очерк до конца. Наверняка, это понял в какой-то момент и Элиот Несс, и произошло это где-то в середине 1940 года. Тем не менее помощник мэра по безопасности не посчитал нужным освободить помещённого в «психушку» врача, и это равнодушие является сильным доводом в пользу предположения об истинной причине изоляции Фрэнка, которая заключалась в желании манипулировать конгрессменом Мартином Суинни.

Эту задачу Несс решил не просто успешно, а по-настоящему блестяще. В октябре 1938 года мэр Гарольд Бартон и конгрессмен Мартин Суинни отправились в столицу страны Вашингтон. Там они приняли совместное участие в парламентских слушаниях по бюджетному планированию. Действуя в полном согласии, они добились не только выделения значительных сумм на городское здравоохранение, но и одобрения большой федеральной субсидии на строительство в Кливленде крупной больницы. До этого времени Суинни во всём противопоставлял себя Бартону, и их совместная работа представлялась совершенно невозможной. И вот в конце августа Фрэнк Суинни отправляется в психиатрическую больницу, а уже 28 октября его двоюродный брат Мартин усаживается за один стол с ненавистным мэром, обнимает его за плечи, хлопает по колену и призывает коллег-конгрессменов поддержать все запросы.

«Невозможный союз» мэра-республиканца Гарольда Бартона (слева) и конгрессмена-демократа Мартина Суинни (справа) во время слушаний Бюджетной комиссии Конгресса по расходам на будущий год. Фотография сделана 29 октября, когда администрация Кливленда — читай мэр Бартон — полностью удовлетворила все свои запросы и даже получила немало сверх того. И это чудо стало возможным только благодаря полной поддержке со стороны конгрессмена Суинни. Зная тайну, связанную с двоюродным братом конгрессмена, невольно задумаешься над вопросом: чем же объясняется эта поддержка — сознанием общественного долга или уступкой шантажу?

В последующие годы Бартон и Суинни действовали в полном согласии, даром что принадлежали к разным партиям! Трудно избавиться от ощущения, что мэр Бартон ценил своего заместителя по безопасности как раз потому, что тот умел решать деликатные задачи.

Официальная история «Кливлендского расчленителя» этим, собственно, и исчерпывается. Считается, что «тела № 11 и № 12» замыкают список его жертв и после августа 1938 г. преступник более не совершал убийств. Однако поставить на этом точку и оборвать повествование было