Мифы индейцев Северной Америки - В. М. Дмитриева

– Скунс, ты спрячься в очаге. Если кто подойдет, обрызгай его свой вонючей жидкостью. Дикобраз, прячься в поленнице – твои иголки ранят наших врагов. Гремучая Змея, укройся в мешке с кукурузой.

А сама Черепаха расположилась у источника, откуда Сестры брали воду.

Наступило утро. Мать Сестер подошла к очагу, чтобы развести огонь. Скунс бросился на нее и обдал зловонным облаком. Женщина ослепла и упала. На ее крик прибежали дочери, схватили дубины и забили бедного Скунса насмерть.

– Вот и вся война, – сказали они. – Теперь можно и поесть.

Одна из Сестер подошла к поленнице, чтобы подкинуть дров в огонь. В тот же миг она вскрикнула: из руки торчали десятки иголок. Дикобраз напал на нее! Сестры сбежались и тоже забили Дикобраза.

Затем еще одна Сестра пошла в кладовую за сушеной кукурузой. Она запустила руку в мешок, и тут ее ужалила Гремучая Змея. Раздался громкий крик, и сестры, бросившись на помощь, убили Змею, но укушенная вскоре умерла.

Через некоторое время мать послала одну из дочерей к источнику. Девушка наклонилась к воде, и вдруг почувствовала резкую боль: Черепаха вцепилась ей в палец и не отпускала. Как она ни билась, освободиться не могла. Так ей и пришлось тащить Черепаху домой, волоча ее за собой. Дома мать оторвала Черепаху от девушки.

– Ах ты проклятая! – закричала мать. – Я брошу тебя в огонь!

Но Черепаха только рассмеялась:

– В огонь? Да я из него родом! Пламя может обжечь кого угодно, но не меня!

Тогда женщина нахмурилась и сказала:

– Хорошо, раз ты не боишься огня, я утоплю тебя в реке.

Тут Черепаха стала умолять:

– Не делай этого! Пощади меня!

Но мать не послушала. Она подхватила ее и бросила в реку. Черепаха ушла под воду, и казалось, что она утонула.

Женщина уже повернулась, чтобы уйти, как вдруг из воды вынырнула Черепаха, живая и довольная.

– Ну что, говорила же я! – сказала она с улыбкой. – Не страшны мне ни пламя, ни глубины! Я живу и на суше, и в воде!

Черепаха подняла лапы, как будто держала в них трофеи, и с гордостью добавила:

– Я – великая воительница!

Она громко рассмеялась, брызнула водой и, не дождавшись ответа, нырнула обратно в реку. Сестры и их мать стояли в полном оцепенении, не веря своим глазам.

Так Черепаха доказала всем, что даже тот, кого считают медлительным и неуклюжим, может проявить смелость и находчивость. Ведь на тропе войны часто побеждает не тот, кто быстрее, а тот, кто мудрее, настойчивее и умеет использовать свои сильные стороны.

Глава 6

Обратная сторона радуги: мифы о тьме

В индейских легендах нет четкого деления на добро и зло, свет и тьму. Мир для коренных народов – это единое целое, где все переплетено: день рождается из ночи, а жизнь вырастает из смерти. Даже самые страшные духи не считаются чистым злом – они просто выполняют свою роль, поддерживая равновесие в мире.

Для древних племен мрак был не врагом, а частью жизни. Он скрывался в зимних бурях, безлунных ночах, завывании ветра над равниной. Люди знали, что стоит забыть об осторожности или нарушить законы природы – и тьма напомнит о себе.

Так появились истории о духах, что карают, пугают и учат одновременно. На севере, среди кри и оджибве, рассказывают о вендиго – иссохшем существе, рожденном из человеческой жадности и голода. На востоке живут легенды о катшитуашку – водяных оборотнях, что могут принимать облик зверя или человека и тянут путников в омут. А на Крайнем Севере, где свет зимой тусклый, как гаснущая свеча, старики в эскимосских стойбищах вспоминают оживших мертвецов, блуждающих в поисках тепла. У народов Великих озер есть рассказы о летающих головах – пылающих черепах, которые пролетают над землей перед войной или другой бедой.

Но цель этих историй не в том, чтобы напугать. Они напоминают: зло не приходит извне. Оно рождается внутри человека – из алчности, зависти, страха и забвения благодарности.

Вендиго

Вендиго – одно из самых жутких созданий североамериканской мифологии. О нем рассказывают многие племена – от оджибве и кри до алгонкинов и черноногих. Это страшное напоминание о том, что бывает, когда человек теряет человечность и забывает о других.

Согласно преданиям оджибве, в вендиго превращается тот, кто в голодные времена решился съесть плоть другого человека или стал рабом собственной жадности. Душа его леденеет, кожа становится серой, как пепел, тело вытягивается, а глаза чернеют и пустеют. Сердце вендиго холодно, а голод в нем не утихает никогда. Он бродит по зимним лесам, тощий и вечно голодный.

В разных легендах вендиго изображают по-разному: иногда он похож на иссохшего человека, иногда – на существо с оленьими рогами и лицом, покрытым инеем. Его дыхание холодит воздух, а запах смерти опережает его появление. Для индейцев вендиго – дух ненасытности и жадности, который может овладеть каждым, кто перестает делиться и благодарить.

В старину шаманы устраивали церемонии, чтобы изгнать из человека «дух вендиго», если тот проявлял безумную жадность. Говорили, что болезнь вендиго – духовная зараза, и если ее не остановить, человек теряет человеческий облик. Когда зимой в лесу поднимался ветер, старики шептали детям: «Тише. Это вендиго ищет тех, кто забыл, что значит быть человеком».

Водяные младенцы

О водяных младенцах рассказывают банноки и шошоны, жившие у горных рек и озер. Эти духи зовут путников жалобным плачем младенца. Человек, услышавший этот звук, спешит на помощь, наклоняется над водой – и ледяная рука хватает его и утягивает в глубину.

Считается, что водяные младенцы – это души детей, погибших во времена Великого голода, когда отчаявшиеся матери бросали их в воду. Их плач – не просьба о помощи, а голос мщения. Тот, кто поддается жалости и приближается к воде, становится их добычей.

Похожие истории рассказывают и другие народы Севера. У тлинкитов на Аляске есть Куштака – человеко-выдра, способная менять облик. Иногда она спасает тонущих, превращая их в себе подобных, а иногда губит, подражая голосам родных.

Двуликий

У равнинных народов – сиу, шайеннов и омаха – издавна рассказывают о двуликoм существе. С виду он похож на человека, но на затылке у него второе лицо. Переднее спокойно, даже доброжелательно, а заднее искажено злобой. Тот, кто увидит его, замирает от ужаса или падает замертво.

Вождь сиу. Картина, приписываемая Чарльзу