Начало игры. Книга 1 - Руслан Калыков

— Ни фига! — вдруг заявил Шон. Братья заулыбались, довольные своей шуткой, но под моим серьезным взглядом несколько смутились.

— А ты? Удалось что-нибудь узнать? — спросил Шон.

— Удалось, — ответил я и рассказал все, что произошло со мной за прошедшее время. Глаза братьев расширились, а челюсти замерли, позабыв о еде. Я рассказал все, опуская лишь ненужные и сложные технические детали о создании артефактов и големах. Закончив рассказ, я откинулся на спинку стула. Братья молча переваривали информацию.

— Не шутишь? — Конор с некоторой долей сомнения поглядел в мою сторону.

— Не шучу. Что думаете?

— Ну этот орден... Нам же все равно нужно как-то двигаться к цели. Я думаю, это неплохая идея, — заявил Шон.

— Я тоже согласен, — кивнул головой Конор.

— Завтра после полудня, к часу, — повторил я.

Посидев еще не много и поболтав, мы разошлись по своим комнатам. Перед уходом я спросил у обслуживавшей нас подавальщицы, как узнать точное время. Та кивнула в сторону двери. Я проследил за ее взглядом и увидел висевшие над входом большие круглые часы, почти такие же, как и в моем родном мире, только гораздо крупнее обычных. Сложно было не заметить. Смущенно поблагодарив девушку, я поднялся к себе и запер за собой дверь на ключ и деревянный засов.

Усевшись на кровать, ощупал довольно мягкий матрас. Я уже и позабыл, что такое спать на мягкой постели. Скинув с себя одежду, я улегся поудобнее и, едва коснувшись подушки, провалился в глубокий, спокойный сон без сновидений.

* * *

Утро редко бывает приятным. Особенно, если тебя будят, когда тебе хочется спать. Особенно, если это делают громкими ударами в дверь, крича и угрожая разбить ее в щепки.

Резко соскочив с кровати, я повернулся к двери.

— Немедленно откройте дверь! Или мне придется силой разнести ее! Именем закона! — за дверью, содрогавшейся от мощных ударов, разорялся обладатель грубого мужского голоса.

Вот же блин. Сон пропал начисто. Лихорадочно соображая, что происходит, я поспешно оделся. Это что, стража? Зачем им я? Что произошло такого, что могло вызвать такую реакцию?

Алессия Дюрандоф. Орден Нового рассвета.

Чертыхнувшись про себя, я на мгновенье замер, уставившись на дверь и размышляя. Стоит ли выходить к стражникам? Видимо, орден не любим законом, и связь с ним может караться чем угодно. С другой стороны, справиться со стражниками мне было под силу. Вот только стоило ли это того? Я повернулся к окну, осторожно выглянул во двор, окинув взглядом внутренний двор и часть улицы.

Под окнами стояла пара стражей в латах и с оружием. Внезапно в коридоре послышался шум разбитой двери, а затем звуки ударов и громкое хеканье братьев. Я покачал головой, отметив про себя, что нужно придумать какой-нибудь канал связи с братьями для координации действий.

Ну, раз все вокруг развлекаются, то какой смысл мне сдерживаться? Выставив перед собой щит, я сплел ману в тугой шар энергии и кинул его вперед. Дверь с грохотом разлетелась в щепки, кто-то с шумом врезался в стену, а я, прикрытый незримым щитом, вылетел в коридор, осматриваясь вокруг.

Несколько стражей валялось на полу. Конор отряхивался, а Шон, схватив за грудную пластину последнего остававшегося в сознании законника, с силой впечатал свой лоб в ничем не прикрытое лицо стража. Стражник дернул головой от удара и, обмякнув, повис безвольной куклой.

— Вы в порядке? — спросил я.

— Да, все нормально, — ответил Конор.

— Какого им понадобилось от нас? — спросил Шон.

— Все дело в ордене, я думаю. Больше ничего не приходит в голову. Нужно уходить, — я повернулся к лестничному пролету, и мы заторопились к выходу.

Перешагнув через входные двери постоялого двора, я уже приготовил жгуты энергии, чтобы бросить их в стражей, однако на улице меня с братьями ждала совершенно иная картина.

Местные защитники закона, уткнувшись лицом в землю, слабо шевелились, не в силах подняться. Были слышны едва различимые стоны. В центре двора стояла Алессия Дюрондоф. В хищном прищуре ее глаз можно было различить веселые огоньки.

— Живее, живее, — прикрикнула она, — следуйте за мной.

Не видя иного выхода, мы устремились вслед за уже бегущей девушкой. Безостановочный бег среди узких и темных улочек, проходящий порой сквозь людской поток, срезающий углы через попадавшиеся на пути заборы, закончился у неприметной, едва держащейся на старых петлях, двери. Мы вошли внутрь.

В темном углу сидел немолодой мужчина, но при нашем появлении он сразу поднялся.

— Все готово, проходите, — сказал он, повернувшись к Алессии.

Та кивнула и потащила нас к казавшейся сплошной стене, нажала на нее и раскрыла маленькую незаметную дверцу, за которой скрывалась совсем уже крохотная комнатушка. На полу красной краской были вычерчены руны, некоторые из них мне показались знакомы.

Мы вошли в круг, очерченный письменами, Алессия взмахнула рукой, и в глаза ударил яркий свет, лишив нас на мгновение зрения.

Я открыл глаза. Вокруг стояла роскошная, дорогая мебель, высокие стены заканчивались арочными потолками. Холсты и гравюры, статуи и резные подсвечники. Везде, куда падал взгляд, царила неприкрытая роскошь.

— Ну, а теперь можно расслабиться, — Алессия Дюрондоф, подойдя к обтянутому кожей дивану, села, откинула гриву темных волос за спину и жестом указала на свободные места напротив, приглашая сесть.

Братья О’хара, отморозки до мозга костей, бесстрашные и дикие, сейчас выглядели несколько растерянно и смущенно, словно незрелые подростки. Я подошел к пустующему креслу и, сев в него, посмотрел на хозяйку этого места.

— Мы не закончили беседу в прошлый раз, — начал я, — хотелось бы узнать, за что нас с утра из постелей вытаскивает городская стража.

Братья, сидящие на диване, внимательно следили за разговором.

— Орден борется за права людей. За место под солнцем для каждого человека. Но политика не всегда идет прямыми путями, как мы. Многие из правителей прогибаются под чужую власть. Наша деятельность на границах земель признана вне закона. А орден — сборищем фанатиков и расистов, — темно-каштановые волны волос покачивались, когда Алессия говорила, чуть наклонялась вперед, выделяя слова, и откидывалась назад к высокой спинке дивана.

— Вступая к нам, вы идете на риск. Безусловно, благородный, но не гарантирующий вам ничего. Вы уже решились?

Я взглянул на молчащих братьев. Те, не сразу отведя взгляд от обладательницы длинных локонов и тонких, вразлет, бровей, повернулись ко мне.

— Мы согласны, —