Неординарные преступники и преступления. Книга 4 - Алексей Ракитин

В сентябре 1938 года Элиот Несс предложил профессору «Университета Вестерн-Резёрв» (Western Reserve University) Виндгейту Тодду (Windgate Todd) провести повторную судебно-медицинскую экспертизу «останков № 11 и № 12». Не совсем понятно, что двигало Нессом и на какой результат он рассчитывал — то ли он располагал информацией о ненадлежащий работе службы коронера, то ли сделал «выстрел наобум», рассчитывая неким образом скомпрометировать ненавистного Гербера и заставить того замолчать. Как бы там ни было, Несс привлёк к работе профессора анатомии Тодда, и если по «жертве № 12» тот в целом подтвердил выводы службы коронера, то вот по «жертве № 11» его экспертиза прозвучала настоящим громом среди ясного неба.

Судебный медик Рубен Штраус, проводивший вскрытие этих останков, посчитал, что женщина была убита посредством декапитации за несколько дней до обнаружения останков в груде мусора на пересечении 9-й Ист-стрит и Лейк-Шор-Драйв (East 9th and Lake Shore Drive). Коронер Гербер подписал это заключение, по-видимому, не проверяя, хотя… Хотя, возможно, он проверил, но его знаний и опыта не хватило для правильного вывода. Дело заключалось в том, что «Кливлендский расчленитель» вообще не убивал «жертву № 11»!

Профессор Тодд обнаружил присутствие в теле бальзамирующей смеси и установил факт посмертного расчленения тела. Это означало, что «жертва № 11» сначала умерла, попала в морг, там была забальзамирована и только после этого расчленена! Строго говоря, эту женщину вообще нельзя было называть жертвой «Кливлендского расчленителя»!

Поскольку на территории штата Огайо летом 1938 года не поступало сообщений об исчезновении из моргов тел умерших людей, логичным казалось предположение об использовании тела, переданного в медицинское учебное заведение в качестве практического пособия. Остроумные студенты взяли такое тело, расчленили его и подбросили на свалку потехи ради. Молодые люди захотели настоящего преступника озадачить, полиции работёнку подбросить — дабы не скучала! — да и самим развлечься… Шутка циничная, но вполне в духе студентов-медиков!

Вывод Виндгейта Тодда выставлял службу коронера в самом невыгодном свете. Получалось, что коронер Сэмюэл Гербер, с удовольствием совавший свой длинный в нос в дела, не имевшие к нему ни малейшего отношения, не может навести порядок в подчинённом ему ведомстве. Управляет он своей службой халатно, в дела не вникает, а если и вникает, то разобраться в научных вопросах не может ввиду некомпетентности.

Сэмюэл Гербер являлся человеком тщеславным и по большому счёту не очень умным. В борьбе за симпатии общественности он дерзнул посягнуть на компетентность не только руководства городской полиции, но и Элиота Несса. Последний пригласил профессора Тодда для независимой оценки работы судмедэкспертов службы коронера и быстро нашёл укорот на их строптивого руководителя. После сентября 1938 года Гербер стал очень аккуратен в своих оценках и максимально лоялен как руководству городской администрации вообще, так и Элиоту Нессу персонально.

История эта не получила широкой огласки ни в 1938 году, ни в последующем. Несс не стал позорить Гербера, и правда о «жертве № 11» оставалась под спудом на протяжении многих лет — вплоть до 1983 года. Именно тогда Дэвид Коулс в своём интервью директору музея Департамента полиции Кливленда Флоренс Швейн, ранее уже упоминавшейся в этом очерке, рассказал о работе Виндгейта Тодда. Последующие розыски в архивах полиции привели к обнаружению заключения профессора и подтвердили точность рассказа Коулса.

9 октября 1938 года журналист Уолтер Винчелл (Walter Winchell) во время радиоинтервью заявил, что апрельские рассказы коронера Гербера о «враче-дегенерате» соответствуют действительности. Такой подозреваемый действительно существует, и полиция в самом деле связывает с ним преступления «Безумного Мясника», но доказать пока что его вину не в силах. Это рассуждение Винчелла прекрасно иллюстрирует ту обстановку информационной изоляции проводившегося расследования, которую сумел в конце концов обеспечить Элиот Несс. Фрэнк Суинни уже полтора месяца находился в полной изоляции в психиатрическом отделении больницы ветеранов войн, а об этом никто даже не догадывался!

Закончился 1938 год, начался 1939-й. Братья Лайонс, столкнувшись с нехваткой денег и отсутствием ввиду этого возможности дальнейшего ведения частного расследования, решили обратиться в те инстанции, где деньги имелись. В последние дни заканчивавшегося года и в первые дни начавшегося они посетили администрацию Кливленда, Департамент полиции, редакции местных газет, способных оплатить их дальнейший розыск и… нигде не нашли понимания. Вернее, не так — понимание их рассказ находил и даже вызывал определённый интерес, но вот денег никто братьям платить не захотел.

В конце концов братья направили свои стопы к шерифу округа Кайохога. С их стороны это был жест отчаяния — они прекрасно понимали, что город Кливленд не подпадает под юрисдикцию службы шерифа, а потому никто не позволит им проводить расследование, имея на лацкане шерифский значок. Каково же оказалось удивление братьев, когда окружной шериф Мартин Луис О'Доннелл (Martin Louis O’Donnell), услыхав их рассказ, необыкновенно воодушевился и пообещал всемерное содействие.

Шериф тут же распорядился зачислить Лоуренса «Пэта» Лайонса в службу шерифа на должность «особого помощника», правда, на неполную ставку, поскольку свободных денег служба не имела. Тем не менее уже 9 января 1939 года Пэт Лайонс вышел на работу в качестве руководителя группы, имея в подчинении двух детективов — Пола МакДевитта (Paul McDevitt) и Джона «Джека» Гиллеспи (John «Jack» Gillespie).

Почему шериф О'Доннелл полез в это дело? В 1936, 1937 и в 1938 годах он не демонстрировал никакого интереса к происходившему в пределах городской черты Кливленда, а тут… Никаких рациональных причин этому отыскать нельзя просто потому, что ведение расследования в зоне чужой юрисдикции — это серьёзный проступок, от него до должностного преступления один шаг! Однако очень хорошее объяснение поведению О'Доннелла предлагает «конспирологическая» версия.

Родившийся в июле 1873 года шериф О'Доннелл вовсе не являлся профессиональным полицейским — это был член Демократической партии среднего звена. Он возглавлял парторганизацию демпартии в небольшом городке Линдхёрст, расположенном к востоку от Кливленда, и одно время являлся главой тамошнего муниципалитета. Он имел прекрасные отношения с конгрессменом Мартином Суинни — их даже считали друзьями — и именно последний поспособствовал избранию О'Доннелла на место шерифа. Если уважаемый конгрессмен действительно тяготился шантажом Гарольда Бартона, то в его интересах было отыскать «настоящего Безумного Мясника» и тем самым отвести все подозрения от двоюродного брата.

Мартин Луис О'Доннелл, шериф округа Кайохога, подключился к расследованию преступлений «Безумного Мясника» последним из должностных лиц. Даже без его участия работа правоохранительных органов в рамках этого дела должна была считаться далеко не идеальной, но то, что натворили шериф и его люди, на долгие годы скомпрометировало поиски «Кливлендского расчленителя».

Итак, «Группа по особым поручениям» при службе шерифа приступила к негласному расследованию. И, разумеется, добрые люди довольно скоро