Геммы мудрости - Ибн аль-Араби

два обоснования: первое — то, что он истинно осуществил макам раба и узрел источник своего естественного сотворения; второе же — единство применяющего [энергию] и того, в чем [она] применяется: он не видит, на кого направить свою энергию, и это его удерживает. В этом состоянии видит он, что противник его не отклонился от своей истинности, той, что была у него в состоянии утвержденности его воплощенности и состоянии его небытия: в бытии явилось только то, что было в небытии утверждено, а значит, за пределы своей истинности он не вышел и от пути своего не отступил. И название «противление» здесь несущественно, оно явлено покрывалом на глазах людей. Как сказал о них Бог: «Но большинство их не знает: знают они внешнюю сторону дольней жизни, загробная же жизнь для них заоблачна»[285], — а сие (слово «заоблачна». — А.С.) — измененное, оно из речения их «сердца наши облачены»[286], то есть в оболочке, а она — гнездилище, сокрывшее от него понимание миропорядка, каков он есть.

Сие и ему подобное удерживает знающего от распоряжения [энергией] в мире. Шейх Лбу Абдалла бен Каид сказал шейху Абу Сауду бен Шибли: «Почему не распоряжаешься ты?» Ответил Абу Сауд: «Пусть Бог распоряжается за меня, как пожелает», — имея в виду повелительное речение Всевышнего «Пусть Он будет тебе опекуном»[287], опекун же и есть распоряжающийся; тем более что слышал он речение Всевышнего «Распоряжайтесь тем, в чем Он сделал вас преемниками»[288]. Так что ведал Абу Сауд (и прочие знающие), что то, что у него, — не его, а он оставлен преемником в том. Затем сказал ему Бог: «В сем, чем наделил Я тебя и в чем сделал Я тебя преемником, возьми Меня опекуном», — и последовал Абу Сауд приказанию Бога, взяв Его опекуном. Так разве [129] у того, кто свидетельствует это, останется энергия, посредством коей он распоряжался бы, притом, что энергия действует только в совокупности, не оставляющей обладающему ею ничего иного, кроме сей совокупности? А это знание отъединяет его от данной совокупности. Так обладающий полным знанием предстает крайне немощным и слабым.

Некоторые абдалы[289] попросили богоугодного шейха Абд аль-Раззака: «Скажи шейху Абу Мадьяну[290], поприветствовав его: “Абу Мадьян! Почему ничто для нас не составляет трудности, а для тебя есть вещи затруднительные, хотя мы стремимся к твоему макаму, а ты ж нашему не стремишься?”». Так оно и было, хотя у богоугодного шейха Абу Мадьяна был и тот макам, и другие, а макам слабости и немощи полнее выражен в нас; и, несмотря на это, тот из абдалов сказал ему сие. Это также относится к данному роду вещей.

Об этом макаме сказал [Мухаммед] (да благословит и приветствует его Бог!) по приказанию Бога: «Не ведаю, что делается со мной или с вами, следую тому лишь, что внушено мне», — ибо посланник подчиняется тому, что ему внушено, иного ему не дано. И коль скоро внушено ему решительно распоряжаться, он распоряжается, а коль скоро воспрещено — воздерживается; а коль скоро предоставлен ему выбор, он предпочитает не распоряжаться, если только не ущербно его знание.

Абу Сауд сказал верившим в него приверженцам: «Вот уж пятнадцать лет, как Бог даровал мне распоряжение, но мы отринули его, проявив искусность». Сие есть выражение вольности. Мы же[291] отринули его не из искусности, кое есть отрешение от него посредством предпочтения, а в силу совершенства знания, ибо знание не предполагает его избрания. Поэтому, распоряжаясь энергией в мире, знающий распоряжается ею вынужденно, по приказанию Божьему, а не по выбору.

Нет сомнения, что посланнику нужно распоряжаться, дабы посланничество его было принято народом: воочию являя истинность призыва своего, являет он религию Божью. Святой же не таков. И вместе с тем посланник не стремится снискать сие (силу распоряжения. — А.С.) в явном, ибо, сострадая [130] народу своему, он не желает, чтобы было слишком много доказательств против людей (ведь в том их погибель), и щадит их. Кроме того, посланник знает, что если несколько людей узрят чудо, то одни уверуют, другие, зная, будут отрицать и не покажут, что поверили в него, из чувства несправедливости, гордыни или зависти, третьи же припишут все колдовству или внушению. Зная это и видя, что уверовать может лишь тот, чье сердце осветил Бог светом веры (а если кто-то смотрит без сего света, именуемого верой, то чудо не принесет ему пользы), посланники ограничили свою энергию в снискании чудесного, поскольку влияние оных чудес на зрителей и сердца их не всеобще. Да и Он сказал о самом совершенном из посланников и наиболее знающем и подлинном из людей: «Не ты ставишь на прямой путь, кого тебе любо; но Бог ставит на прямой путь, кого хочет»[292]. И хотя энергия и имела, несомненно, воздействие, и никого нет совершеннее, выше и сильнее посланника Божьего (да благословит и приветствует его Бог!) в обладании энергией, она все же не склонила в лоно ислама Абу Талеба, дядю его, в связи с чем и был ниспослан нами упомянутый аят[293]. Поэтому и сказал Он, что посланнику дано лишь возвестить [веру], а также сказал: «Не на тебе лежит руководство ими, но Бог ведет прямым путем, кого хочет»[294]. А в суре «Рассказы» к тому присовокупил: «И Он знает ведомых»[295], — то есть тех, кто дал Ему знание, руководствуясь в состоянии небытия своими утвержденными воплощенностями. Тем самым Он установил, что знание следует за познаваемым.

А потому, кто является верующим в утвержденности своей воплощенности и состоянии небытия, тот явится таким же и в состоянии бытия. Что он таков, Бог узнал от него же, и потому сказал: «И Он знает ведомых». Кроме этого, Он также сказал: «Слово Мое не переменится»[296], ибо слово Мое — по мере знания Моего о Моем Творении, «и Я не несправедлив к рабам Своим»[297], то есть не предначертал Я им неверие, ввергающее их в несчастье, чтобы затем потребовать у них то, что они не в состоянии дать. Напротив, Мы с ними поступали лишь так, как знали их, а знали Мы о них лишь то, что явили они Нам в душах своих, и если то была несправедливость, то это они несправедливы. Посему и сказал Он: «...они сами [131] к себе были несправедливы»[298], — Бог же не был к ним