Альфа-ноль. Все части - Артем Каменистый

от него отличающимся. Но только везением столь солидную скорость объяснить нельзя. Должно быть, Шофот не только эль умеет потреблять, он действительно умелый шкипер, как о нем отзывались в порту. Лишь в последние годы начал сдавать из-за чрезмерного злоупотребления, но на профессионализме это не сильно сказывалось. Судно то к югу чуть поворачивалось, то снова направляло нос на восток, и во всех случаях паруса вскоре начинали работать лучше прежнего.

Не знаю, что у Шофота за навыки, но изменения ветра он как-то вычисляет заранее и направляет «Чайку» с учетом этого знания.

Считая его и меня, на борту всего лишь восемь человек. С командой я сдружился почти в первую минуту знакомства благодаря тайком пронесенной на борт бутылке с недорогим, но крепким напитком. Шофот, ни на минуту не просыхающий на берегу, в море превращался в алконенавистника, готового жестоко казнить любого за нарушение сухого закона. Но это не та война, в которой можно стать победителем (как оказалось, не один я такой ловкач, и всю неделю матросы пусть и не напивались в стельку, но, случись тест на содержание спирта в крови, завалили бы его всей оравой).

Меня этим людям будто само небо послало. Именно я выполнял большую часть работ, смертельно опасных для не вполне трезвых людей.

Раньше о парусных кораблях я точно знал лишь одно: это экологически чистые суда, плавающие за счет энергии ветра. Так что мне пришлось узнать много нового. Практически в первую минуту пребывания на корабле меня научили разным премудростям и ознакомили с конструкцией «Зеленой чайки». Не уверен, что знания получены в полной мере, да и достоверность некоторых из них сомнительна, но все же я в кратчайший срок на несколько шагов приблизился к званию «морской волк».

Оказывается, мачты стоят ровно, не заваливаясь, не благодаря гнездам в корпусе, куда их вставляют. Их удерживают ванты — подобия треугольных веревочных сетей, одной стороной закрепленных на бортах и противолежащим углом протягивающихся к различным деталям рангоута. Если требовался человек наверху, мне приходилось карабкаться по этим весьма неудобным «лестницам» снова и снова, то завязывая узлы, то развязывая, то что-то распутывая, то вытягивая. Остальные при этом работали внизу: тоже что-то вязали, крутили лебедки и непрерывно состязались в количестве ругательств, высказанных за сутки.

Поначалу пришлось выслушать немало новых словечек и даже их сочетаний. В свой адрес, естественно. Опытные моряки не склонны к сокрытию эмоций, когда, стоя на палубе, пытаются объяснить олуху, забравшемуся по вантам на одну из двух мачт, что и как ему следует делать дальше.

Я человек легко обучаемый и на лету постигал морскую науку. На меня все реже и реже кричали и даже почти перестали ставить в пример безголового баклана как гениальное существо (в сравнении с некоторыми). Ну а я, разглядывая увеличивающуюся с каждым днем коллекцию навыков корабельной тематики, даже подумывал изучить парочку.

Вдруг пригодятся.

Помимо карабканья в последние два дня мне приходилось подолгу оставаться наверху, в корзине на верхушке самой высокой мачты. Именовалась она «воронье гнездо» и служила для наблюдения.

Так же быстро я начал понимать, что рейс наш если не откровенно контрабандный, то мало от него отличающийся. Шкипера чрезвычайно волновала перспектива повстречаться с другим кораблем. Потому моя задача проста: завидев на горизонте парус, тут же должен докладывать.

Ну а в промежутке между разглядыванием моря меня ждали узлы и карабканье по вантам.

Километры по ним налазился, ведь любое изменение курса влекло новые приказы шкипера о перемене парусов.

⠀⠀

Седьмой день с утра погодой радовать начал. Мы успели забраться прилично на юг, здесь даже по ночам всего лишь прохладно, не приходится мерзнуть до зубовного перестука. И ветер сегодня устойчивый, но несильный. Благодать. Я даже разделся до пояса, в очередной раз загорая в вороньем гнезде.

Покрутил головой. Парусов не видать, горизонт чист, если не считать юго-восточного направления, куда мы и направляемся. Там низко стелется темная облачность, она чуть-чуть над водой вздымается. Но ведь планета круглая, за ней детали не разглядеть, а это значит, что в том направлении могут скрываться серьезные тучи. Будет нехорошо, если мы на них нарвемся.

Очень уж хочется наслаждаться приятной погодой и дальше.

Я задумался, не стоит ли доложить об облачности шкиперу. Меня ведь просили лишь чужие паруса высматривать, все прочее не упоминалось.

Повернув голову, заметил чайку. Давненько я их не наблюдал, с первого дня плавания. Чуть скосил взгляд, увидел еще одну, а дальше сразу две пикировали на воду, охотясь за мелкой рыбешкой.

Тут до меня начало что-то доходить. Уставившись в сторону облачности прямо по курсу, задействовал дальновидение на всю мощность, прищурился, пытаясь разглядеть детали и наконец решился обратиться к боцману, сидевшему под моей мачтой:

— Тигс, а чайки разве залетают далеко от земли?!

— Я, по-твоему, сижу тут для того, чтобы на дурацкие вопросы отвечать? Вот у чаек и спрашивай, пока я тебе зад на щупальца осьминога не порвал.

— Далеко от суши я их ни разу не видел. И мне кажется, там, впереди, берег. Плохо видно, но непохоже на море.

— Да поимей тебя кашалот! Чего сразу-то не сказал?!

— Так я и начал говорить. С чаек начал.

— С задницы надо было начинать, из которой тебя родили! Эй! Шофот! — крикнул боцман во всю глотку. — Этот червь гальюнный землю увидал! За такое каждому по чарке полагается!

— Ежа морского каждому в соленый зад! — без заминки ответил на это шкипер. — Точно земля или кому-то от пьянства привиделось?

— Да какое тут пьянство! — возмутился боцман. — Все же трезвые. И откуда про соленые зады понял? На вкус пробовал, что ли?

— Мама твоя рассказала. И кончай уже болтать! Бегом поднимай своих беременных подружек, пора начинать работать!

Я, внимательно подслушивая деловой разговор бывалых моряков, не забывал о своих обязанностях и, заметив кое-что еще, прокричал:

— Вижу два паруса на юго-западе!

— Да чтоб их за блудный уд под килем протащили! Вот теперь точно поработать придется! — нервно заявил на это боцман.

Однако приказ немедленно сменить курс не последовал. И это странно, ведь в прошлые разы при появлении других кораблей мы тут же начинали от них уходить.

Шкипер лично забрался в воронье гнездо, долго вглядывался в южное и юго-восточное направление, после чего начал раздавать доселе не слышанные приказы. Даже я, будучи новичком, сразу осознал, что дело плохо попахивает. Ведь поднимать высокие дощатые щиты вдоль бортов полагается лишь в одном случае — когда намечается обстрел.

Занимаясь этой работой, я сумел попасть в помощники к