Тайный Левиафан. Советский коммунизм: секретность и государственная мощность - Марк Харрисон

Измерение налога на секретность

Выплата налога на секретность происходила не в денежной форме, поэтому в советских архивах нет записи о том, во сколько рублей он обходился. Налог на секретность выплачивался трудом. В идеале мы должны были бы как-то отразить в едином измерении масштаб труда, затраченного на первоначальное и производное засекречивание, а также на все меры по отслеживанию и защите секретных бумаг. Этого сделать мы не в силах. Зато можем увидеть результаты этого труда в архивных документах. Объем бумажной работы измеряется, хотя и неточно, количеством страниц, документов или дел. Кроме того, можно проанализировать общие цели бумажной работы, опять же с некоторой неточностью.

В этом разделе я использую часть архива небольшого регионального советского ведомства, КГБ Литовской ССР, который по состоянию на 2011 год хранился на микрофильмах в Гуверовском институте. В целом архив состоит из двух видов документов: управленческой информации (инструкции, планы, отчеты и т. д.) и оперативных дел (включая множество личных дел, составленных не в КГБ). Будем считать, что управленческие документы отражают соответствующую деятельность КГБ, и используем именно их, отложив в сторону личные дела. После этого мы оценим долю управленческих документов, которая была направлена на поддержание секретности.

Сравнение невозможно провести напрямую, поскольку архив КГБ Литовской ССР, насчитывающий миллионы страниц документов, не был оцифрован. Вместо этого я делаю выборку на основе единственного в своем роде источника – каталога коллекции литовского КГБ, хранящегося в Гуверовском институте. Этот источник сочетает в себе две особенности: он оцифрован и содержит подробное описание вплоть до уровня отдельных дел[168]. Эти особенности уникальны, поскольку каталоги других бывших советских архивов обычно представляют собой неопубликованные бумажные документы, которые невозможно воспроизвести или обработать в цифровом виде, или же они не содержат описаний отдельных дел.

Уникальные особенности Гуверовского каталога можно использовать для того, чтобы отличить документы системы учета секретности от других управленческих документов. Как более подробно описано в Приложении к этой главе, анализ основан на использовании ключевых слов и их комбинаций, что позволяет распределить дела между различными направлениями деятельности КГБ. В ходе анализа большинство управленческих дел отнесены к одному или нескольким направлениям деятельности КГБ.

Каталог включает в себя данные с 1940 по 1991 год. В данном случае я сосредоточу свое внимание на периоде с 1954 по 1982 год, который я назову «советской послевоенной нормальностью». Началом «нормальных» времен стало восстановление гражданского мира в Литве после многолетнего вооруженного восстания, а концом – смерть Леонида Брежнева. В «нормальной» советской послевоенной реальности КГБ, казалось, был занят именно теми видами деятельности, каких мы могли бы от него ожидать, – проверкой подозрительных лиц и охотой на беглецов, предотвращением демонстраций, расследованием заговоров, подслушиванием подозреваемых, слежкой за иностранцами, преследованием нонконформистов или отстранением их от работы, связанной с государственными секретами. Однако документы, оставшиеся после тех лет, свидетельствуют о том, что за этим фасадом деятельности КГБ таилась более важная задача, затмевавшая остальные: обеспечение безопасности собственных секретов.

Табл. 3.2. В «нормальное» время одну треть канцелярской работы КГБ составляла документация по обращению с секретными документами: число секретных дел руководства литовского КГБ и их распределение по годам открытия и по тематикам, 1940–1991 годы

Примечание. Полужирным шрифтом в таблице выделен главный результат анализа.

Источник: статистическое приложение к статье: Harrison M. Accounting for Secrets // Journal of Economic History. 2013. 73. № 4. P. 1017–1049. https://warwick.ac.uk/markharrison/data/secrets/jeh2013appendix.pdf (последнее обращение: 30 июня 2025).

В табл. 3.2 «нормальное» время представлено вторым столбцом. Из него следует, что за 30 лет советской послевоенной нормальности 34 % документов, сохранившихся в архиве КГБ, были посвящены учету секретов. Исходя из этого, средняя ставка налога на секретность, уплачиваемая КГБ, составляла одну треть. Это самый важный факт, который следует из документов.

Остальная часть таблицы содержит контекст. Вплоть до 1954 года в архивных документах КГБ преобладают записи о борьбе с вооруженным националистическим повстанческим движением. Пока приоритетом была вооруженная борьба, учет секретных документов оставался на втором плане и налог на секретность составлял менее 8 % записей КГБ. После 1982 года бремя налога на секретность, судя по записям, увеличилось вдвое по сравнению с «нормальными» временами, достигнув более 70 % записей КГБ. Однако не следует считать, что за этими цифрами скрывается реальное содержание. Как будет сказано ниже, они наверняка искажены, потому что в последние годы советской власти произошло крушение устоявшихся методов архивной работы.

Табл. 3.3. В послевоенной советской нормальности учет секретов был главным операционным приоритетом литовского КГБ: тематический анализ 1003 архивных дел, открытых с 1954 по 1982 год

Источник: метод описан в статистическом приложении к статье: Harrison M. Accounting for Secrets, размещенной на веб-странице автора по адресу https://warwick.ac.uk/markharrison/data/secrets/jeh2013appendix.pdf (последнее обращение: 30 июня 2025), не считая того, что в данной таблице устранен двойной учет некоторых категорий путем пропорционального распределения дел, отнесенных более чем к одной категории.

Если сравнить учет секретов с другими видами деятельности КГБ, то становится очевидным, что в «нормальное» время налог на секретность требовал большего объема бумажной работы, чем любое другое выявленное оперативное направление деятельности КГБ. Это видно из табл. 3.3. Примерами других видов деятельности были расследование преступлений и розыск подозреваемых, рассмотрение жалоб и заявлений граждан (часто доносов), слежка за иностранцами, расследование экономических нарушений и предупреждения нарушителям. Ни одному из этих видов деятельности КГБ не уделял внимания, которое могло бы сравниться с вниманием к хранению тайн.

Насколько надежно и репрезентативно настоящее исследование? Начнем с надежности. Проблема в том, что мы имеем доступ не ко всем документам КГБ, а только к тем, которые попали в архив. К сожалению, нам недостает важных сведений о тех принципах, в соответствии с которыми документы отбирались для хранения, а не для уничтожения. Однако любая вызванная этим искажением ошибка, скорее всего, повлечет за собой преуменьшение бремени секретности. Как указано выше, для сохранения документа в архиве ни разу не указывался другой критерий, кроме «практической ценности». На интуитивном уровне кажется маловероятным, что документация по учету секретных дел воспринималась как имеющая большее практическое значение и, стало быть, более достойная архивирования, чем документы по какому-нибудь антисоветскому заговору и его подавлению. Если же записи, посвященные учету секретов, сжигались чаще других, это значит, что наша оценка налога на секретность может оказаться заниженной.