Неординарные преступники и преступления. Книга 3 - Алексей Ракитин

В 1923 г. Померой получил от тюремной администрации право играть на фондовом рынке. Воспользовавшись этой привилегией, Джесси инвестировал деньги в общей сумме 300$ и получал кое-какие доходы; надзиратели в ноябре 1923 г. сообщили журналисту «New York Times», что он заработал 60$. После смерти на счету Помероя остались 191$.

Одна из заметок о Джесси Померое, относящаяся к 1923 году.

В марте 1925 г. известная светская львица Эллис Стоун Блэквелл (Alice Stone Blackwell). в письме в газету «Boston Herald» сообщила, что помилование Помероя недопустимо. Для обоснования этого тезиса она написала, будто в тюрьме Померой держал котёнка, с которого живьём содрал шкуру. На самом деле это была такая городская легенда, которая не имела ничего общего с реальностью, но Джесси моментально зацепился за опрометчивое утверждение миссис Блэквелл. Он подал на неё в суд за клевету и распространение порочащих сведений, требуя компенсацию в размере 5 тыс.$. Дело тянулось несколько лет, и, в конце концов, суд постановил Блэквелл возместить ущерб в размере 1$.

Фотосессия 11 августа 1925 года.

В 1929 году Померою шёл 70-й год, он превратился в развалину — старый, больной, полуслепой, с большой паховая грыжей, и администрацией тюрьмы было принято решение о переводе его в одну из нескольких тюрем в Бриджуотере, где содержались узники с деменцией. Переезд состоялся 1 августа 1929 года, собственно поездка продлилась 1 час 40 минут. Когда конвой пришёл за Помероем, он отказывался идти в «дом престарелых» и его вытащили из камеры силой. По пути в Бриджуотер (южнее Бостона) машина остановилась в городке Рэндальф, где один из охранников купил в аптеке мороженое и бутылку имбирного эля и угостил заключённого. Померой не пробовал никогда ни того, ни другого. Оказавшись первый раз за 55 лет вне стен тюрьмы, Померой был изумлён отсутствием лошадей и огромным числом автомашин.

Этот снимок сделан на пути Джесси Помероя в Бриджуотер. Автомобиль с узником сопровождала целая колонна машин с журналистами, следившими за поездкой от начала до конца.

По прибытии на тюремную ферму в тюрьме Бриджуотер, которая использовалась как место для своего рода терапии, предназначавшейся для узников с деменций, Померой, по словам начальника учреждения Генри Стрэнна (Henry G. Strann), молчал три дня, ни кем не разговаривая вообще и демонстрируя верность своему неприятию физического труда в любом его виде.

В Бриджуотере Померой оставался верен себе, несмотря на старость и болезни — в июне 1930 года его имя снова попало в заголовки газет после того, как охранник обнаружил в его комнате тайник с инструментами для побега — ручной дрелью, грубой пилой, несколькими кусками толстой проволоки, отвёрткой и коротким куском гнутого железа. Стрэнн, говоря о бессмысленности задуманного Помероем побега, пошутил: «Он бы попросту свалился от бессилия, пройдя полмили!»

В октябре 1932 г. многие десятки газет в самых разных уголках Соединённых Штатов отреагировали на смерть Джесси Помероя.

29 сентября 1932 года — ровно за два месяца до своего семьдесят третьего дня рождения — Джесси Хардинг Померой умер от ишемической болезни сердца на тюремной ферме Бриджуотер.

Согласно его воле, тело Помероя было кремировано.

Так закончился земной путь человека, умудрившегося прожить жизнь без малейшей искры любви к окружавшим его людям и миру, и искренне страдавшего из-за того, что эти самые мир и люди ненавидели его в ответ. И более сказать об этом человеке нечего…

1929 год. История Ирен Шредер — не той, что шредер, а той, что «Спусковой Крючок»

Ирен Шредер (Irene Schroeder), безусловно, принадлежала к той категории людей, которые всегда были уверены в том, что «хорошими делами прославиться нельзя». Она, разумеется, не смотрела мультфильм про Крокодила Гену и Чебурашку и не могла слышать процитированной выше песни, но сие не отменяет того, что в душе Ирен существовала вполне определённая тяга ко злу и всему плохому. Существуют люди, для которых «делание Зла» — это осознанный выбор, жизненная позиция, если угодно. И отнюдь не всегда эти люди мужчины.

Ирен родилась 17 февраля 1909 г. в городке Бенвуд (Benwood), штат Западная Вирджиния, в семье Крауфорд (Crawford). В детстве девочка ничем особенным не отличалась, во всяком случае, нам ничего не известно о том, чтобы её роняли или она сама падала мягкой головой на твёрдые предметы. В общем, девочка и девочка…

Имеются кое-какие подозрения на ненормальность отношений членов этой семьи, но это именно подозрения, которые подтвердить ссылкой на документ или прямой цитатой нельзя. Можно считать эти подозрения авторской интуицией, во всяком случае трудно отделаться от ощущения, что в ранней юности Ирен имели место некие сексуальные эксцессы разной степени добровольности. Понятно только, что у юной Ирен рано проснулось половое чувство — в 15 лет она уже вышла замуж за некоего Гомера Шредера (Homer Shrader или Schroeder — известны различные варианты написания данной фамилии). Персонаж этот в настоящей истории совершенно проходной, поскольку он появляется в повествовании и исчезает из него ещё до того, как наш сюжет обогатится трэшем, угаром и погонями за гусями. Гомер этот интересен лишь тем, что Ирен в 1925 г. родила от него ребёнка — мальчика по имени Донни (Donnie Schroeder), — и сия мамина отрада, как станет ясно в своём месте, имеет самое непосредственное отношение к тому, что и как будет происходить.

Как это часто бывает с семьями несовершеннолетних, игра во взрослую жизнь закончилась обоюдным разочарованием. Супруги опытным путём установили, что секс — дело хорошее, но денег на прожитие не хватает, а потому лучше жить порознь. Гомер собрал манатки и уехал в дальние дали, понимая, что лучше там, где его нет, а Ирен осталась с его фамилией и любимым сыночком. Всё довольно тривиально, автор не сомневается, что читатели знают массу примеров такого рода.

Ирен работала официанткой в ресторанчике в городке Уиллинг (Wheeling), расположенном по соседству с родным Бенвудом и на протяжении нескольких лет с нею как будто бы ничего не происходило. Будучи свободной женщиной и притом с ребёнком, она находилась в перманентном поиске и вела жизнь довольно беспорядочную, но… от дамочки её сорта странно было бы ожидать иного. Не в церковь же ей идти, такой красивой, верно?

И жила бы она себе тихо и неприметно до полного цирроза печени, но получилось так, что в какой-то момент жизнь необычно ускорилась. Наверное, всё началось 24 октября 1929 г. — в тот самый день, когда на Нью-Йоркской бирже приключился знаменитый «обвал», точнее, первый из серии обвалов, а далее последовало то, что сейчас принято называть Великой депрессией.

В