Инфляция: конец эпохи ценовой стабильности. Для новичков, скептиков и профи - Марк Блайт

аналогичным образом» (81). И действительно, в последние годы прибыли американских компаний достигли рекордных уровней. А что один раз пошло вверх – цены, прибыли, торговые маржи, то не обязательно возвращается обратно.

Стоит отметить, что в основе этого объяснения скрыта проблема наблюдаемой эквивалентности, когда одна и та же ситуация может трактоваться по-разному.

Возьмем, например, цены на автомобили в США: они выросли во время пандемии и оставались высокими, даже когда сбои в цепочках поставок начали устраняться. Означает ли это, что мы видим проявление «инфляции из-за жадности» – новый бизнес-подход, при котором компании, пользуясь слабой конкуренцией, перешли на модель «меньше продавать, но дороже»? Возможно. А может быть, высокие цены – это результат более высоких издержек по всей отрасли, к которым добавилось падение спроса из-за этих же высоких цен? В конце концов, прибыли выросли, но объемы продаж упали (82).

Какой можно сделать вывод? История эта убедительная, но, пожалуй, самая трудная для подтверждения. Ведь измерить цены – дело простое. А вот точно оценить прибыльность, торговые надбавки и реальные издержки – гораздо сложнее. Мы вернемся к этой теме в шестой главе и подчеркнем, насколько важно в ней разобраться.

28

Демография, глобализация и инфляция?

Существует еще один, но уже менее распространенный взгляд, который все-таки стоит упомянуть. Он сфокусирован на демографии и глобализации и связан с именем бывшего экономиста Банка Англии Чарльза Гудхарта (83).

Гудхарта, наряду с Ларри Саммерсом, называют одним из «мудрецов», которые «предсказали инфляцию» до ее появления. Это правда, что Гудхарт и его соавтор Манодж Прадхан предвидели возврат инфляции в своей книге, вышедшей в 2020 году, но причины, которые они называли, были другими. В отличие от четырех предыдущих версий, они смотрят не на текущие события, а на долгосрочные изменения в мире.

По мнению Гудхарта и Прадхана, выход Китая на мировую арену и интеграция стран Восточной Европы привели к удвоению доступного предложения рабочей силы для развитых экономик в период с 1991 по 2018 год. А когда предложение труда резко растет, цены падают. Неудивительно, что в это время заработные платы в развитых странах либо снижались, либо застывали, а цены на промышленные товары тоже падали. Дефляция, а не инфляция, стала нормой.

Однако, по их мнению, в настоящее время эти тенденции меняются на противоположные, причем в долгосрочной перспективе.

Первая причина тому – это демографический сдвиг в богатых странах и в самом Китае: число пожилых людей, часто с хроническими заболеваниями, начинает превышать число молодых работников, которые будут их обеспечивать. Все это сочетается с процессом деглобализации: рост издержек, геополитическая напряженность и конфликты приводят к распаду глобальных цепочек поставок.

В таком мире заработные платы будут расти, экономический рост – замедляться, процентные ставки – повышаться. И все это ведет не к дефляции, а к длительному периоду устойчивой инфляции.

Важно понимать: Гудхарт и Прадхан считали, что этот процесс будет разворачиваться постепенно и его последствия проявятся лишь через многие годы. Однако нынешняя волна инфляции пришла внезапно и была вызвана в основном не демографией, а другими факторами. Сейчас же инфляция, похоже, замедляется или, по крайней мере, стабилизируется на уровне выше привычного за последние десятилетия.

Однако если Гудхарт и Прадхан правы, то временный характер инфляции, о котором говорила «команда временных явлений» (жанр третий), может быть подорван долгосрочными структурными изменениями. Эти сдвиги не обязательно вызовут «инфляционную спираль» 1970-х, но могут установить более высокий базовый уровень издержек как новую норму. В отличие от приверженцев идеи о временном всплеске, Гудхарт и Прадхан, возможно, стали первыми представителями так называемой «команды структурных факторов». К этому важному тезису мы вернемся в заключении.

29

Политика инфляционных рассказов

На данный момент мы рассмотрели четыре основные и три вспомогательные версии – каждая предлагает свою, более или менее убедительную, историю: откуда взялась инфляция, кто в этом виноват и что с ней делать. У каждого объяснения есть слабые места, и во многом они противоречат друг другу. Например, если вы считаете, что инфляция вызвана «слишком высоким спросом», то вам трудно принять версию об «инфляции из-за жадности» – и наоборот. Именно поэтому многие экономисты, вкладывающиеся в первую идею, отвергают вторую. Точно так же, если вы верите, что инфляция временная, то вам стоит задуматься над тем, что демографические и структурные сдвиги указывают на долгосрочные причины – и значит, «временность» может оказаться иллюзией.

Но что, если сама цель этих историй – вовсе не понять причину, а переложить бремя инфляции на кого-то другого? Если смотреть с этой точки зрения, то рассказы об инфляции – это не научные теории, а политические нарративы.

В 1992 году экономист Альберт Хиршман опубликовал блестящую книгу «Риторика реакции», в которой проанализировал двухсотлетнюю историю аргументов против изменений в существующем порядке: консервативные возражения против Французской революции, споры против расширения избирательного права спустя столетие и аргументы против создания государства всеобщего благосостояния в более поздний период. Он показал, что почти все эти доводы сводятся к одной из трех риторических схем, которые он назвал «тезисами».

Первый – это «тезис о превратности», согласно которому попытки продвинуть политику в одном направлении неизбежно приводят к противоположному результату. Типичные примеры: революции, которые в итоге восстанавливают то, против чего выступали; повышение налогов, которое ведет не к росту доходов, а к их сокращению.

Второй тезис Хиршмана – «тезис о бесполезности», согласно которому попытки улучшить положение людей на самом деле ничего не меняют в решении целевой проблемы. Примеры: война с бед-ностью ее не устранила, а закрепила зависимость от социальных пособий; прогрессивное налогообложение не сократило неравенство. И все в этом роде.

Третий тезис – «тезис о риске», согласно которому стремление к новой цели ставит под угрозу более важные, уже достигнутые ценности (84). Примеры: расширение избирательного права на небогатые слои населения приведет к разрушению института частной собственности; или налогообложение сверхприбыли нефтяных компаний подорвет инвестиции в энергетику, как недавно утверждал бывший министр финансов Великобритании Квази Квартенг. Суть в том, что даже благие намерения могут уничтожить основы, на которых держится стабильность.

Все три тезиса можно применить к каждому из четырех жанров. Первый из них – «слишком высокий спрос» – по сути является «тезисом о риске». Вас могут убедить, что стимулирование экономики в попытке избежать депрессии – идея хорошая. Но нет. Это лишь приведет к неконтролируемой инфляции, и она окажется опаснее той самой рецессии, от которой вы пытались уберечься. Будьте осторожны.

Второй жанр – «проблема в рынке