Инфляция: конец эпохи ценовой стабильности. Для новичков, скептиков и профи - Марк Блайт

2023 года. Тем не менее оценки влияния завышения цен на инфляцию показывают: на долю корпоративных прибылей в 2022 году пришлось 3,8 процентного пункта от общей инфляции в США, которая тогда составляла 6,8%. Другими словами, стремление компаний к прибыли объясняет 44,7% – роста цен (67).

Рис. 3.2. Снижение плотности профсоюзов (33)

Источник: Бюро экономического анализа США, FRED, Федеральный резервный банк Сент-Луиса.

Примечание: линия показывает динамику прибыли после уплаты налогов в корпоративном секторе вне финансовой сферы (без учета корректировок на переоценку запасов и амортизацию капитала). Значения указаны в миллиардах долларов, с учетом сезонной корректировки и пересчетом на годовой объем.

Согласно этой точке зрения, инфляция в США выше, чем в Европе, не из-за более масштабной фискальной стимуляции (как утверждает первый жанр), не из-за особенностей рынка труда (второй жанр) и не из-за глобальных сбоев в поставках (третий жанр), а просто потому, что американская экономика более концентрирована (68). В ключевых секторах несколько крупных компаний могут устанавливать цены, поскольку сталкиваются с минимальной конкуренцией, а государство не активно применяет антимонопольное законодательство. Почему так происходит? Учитывая, что именно эти компании являются основными спонсорами дорогостоящих выборов в США – тех самых выборов, в ходе которых избираются чиновники, которые потом должны регулировать их деятельность, – не нужно глубоко копать, чтобы увидеть очевидный конфликт интересов.

В отличие от первой версии, в которой обвинение правительства в «чрезмерных расходах» хорошо ложится на правые политические силы, взгляд на инфляцию как на результат завышения цен особенно популярен среди демократов и левых в США (69). Он позволяет переложить вину с администрации Байдена или с работников, требующих повышения зарплат, на крупные компании. Но самое главное – эта версия находит отклик у широкой публики, потому что соответствует личному опыту людей.

Опрос, проведенный консалтинговой компанией Deloitte, показал: шесть из десяти респондентов считают, что американские компании несправедливо повышают цены, снижая тем самым их покупательную способность (70).

Другой недавний опрос подтвердил наши выводы: в отличие от мнения экономических экспертов, потребители считают, что повышение процентных ставок приведет к росту инфляции, потому что компании переложат свои возросшие издержки по кредитам на покупателей – что, судя по всему, они и делают (71).

Существуют разные способы борьбы с инфляцией, вызванной завышением цен, но все они порождают споры. Один из них – введение ценового контроля, о котором мы уже говорили: государство устанавливает предел, выше которого компании не могут поднимать цены (72). В начале недавнего всплеска инфляции Изабелла Вебер убедительно напомнила, что контроль цен был частью мер, которые внедрил Рузвельт во время Второй мировой войны и сразу после нее. Вебер, как мы обсудим в главе 5, столкнулась с бурной реакцией в Twitter – толпа возмущенных экономистов пришла в ужас от самой идеи ценового контроля, восприняв ее чуть ли не как шаг к коммунизму.

Более долгосрочное решение – снизить концентрацию компаний с помощью антимонопольной политики: разбить крупные корпорации на более мелкие и заставить их конкурировать. Именно к этому стремится Лина Хан, глава Федеральной торговой комиссии США.

Третий вариант – отбирать сверхприбыль с помощью налога на избыточную прибыль. Такой налог не только снизит стимул завышать цены, но и позволит перераспределить выгоды от инфляции – от тех, кто на ней зарабатывает, к тем, кто от нее страдает (73). Как мы уже говорили в предыдущей главе, Великобритания и несколько других стран недавно применили такой подход к нефтяным компаниям.

Учитывая, что чистая прибыль Saudi Aramco выросла на 90% во втором квартале 2022 года и достигла 48,4 миллиарда долларов, став крупнейшей в мире, подобная мера выглядит не просто разумной – справедливой (74).

Показательно, что повышение процентных ставок вряд ли поможет сдержать инфляцию, вызванную ростом прибылей (75). Новые данные показывают: чем больше рыночная власть у компаний, тем менее эффективной становится денежно-кредитная политика.

27

Пределы жадности

Как и другие объяснения инфляции, история о «наглом завышении цен» не лишена слабых мест, если рассматривать ее как универсальную теорию. Например, она объясняет, почему инфляция сохраняется, но не отвечает на вопрос, почему она началась. Кстати, сторонники этой версии открыто признают данный факт и считают его не недостатком, а преимуществом. Они утверждают, что компании увидели рост цен в период пандемии и воспользовались ситуацией, сами подняв цены. Потребители же потеряли ориентиры: они уже не могли сказать, какая цена справедлива, потому что любой товар мог стать дороже. Вот почему приверженцы этой идеи называют извлечение прибыли не первопричиной инфляции, а «усилителем роста цен» (76).

Некоторые экономисты, например, Джейсон Фурман, бывший глава Совета экономических консультантов Белого дома, считают, что завышение цен – не самое убедительное объяснение инфляции, но при этом они признают: часть происходящего оно действительно может прояснить (77).

Получается, что завышение стоимости все же имеет место. Однако без сбоев в цепочках поставок из-за пандемии, роста цен на энергоносители после вторжения России в Украину и масштабных фискальных стимулов оно не было бы таким масштабным. Вопрос в другом: насколько большую долю нынешней инфляции можно на это списать?

Как отмечалось выше, сторонники этой точки зрения считают, что почти половина инфляции в США вызвана именно завышением цен. Однако другие, скажем, Герман Лопес из The New York Times, убеждены, что связь между прибылями и инфляцией – ключевой элемент этой версии – не так сильна и не такая непосредственная, как это представляют ее сторонники (78).

Например, хотя инфляция резко выросла в 2021–2022 годах, фондовый рынок за тот же период рухнул – это было худшее падение за первую половину года за последние пятьдесят лет (79).

Возникает вопрос: если прибыли компаний везде росли, а курсы акций хотя бы частично отражают ожидаемые доходы, почему тогда акции падали?

Во-вторых, в некоторых секторах с высокой концентрацией рынка цены росли медленнее общей инфляции. Так было, например, в здравоохранении США, которое составляет почти 20% экономики: в тот же период цены в этой сфере росли медленнее, чем в среднем по стране (80).

Тем не менее есть в этой идее что-то убедительное и интуитивно понятное: компании в концентрированных рынках будут стараться избежать снижения своих торговых надбавок, повышая цены – при условии, что другие игроки на том же рынке поступят точно так же. Как объясняют Вебер и Васнер, «инфляция продавцов» возникает тогда, когда «рост издержек затрагивает не отдельные фирмы, а всех конкурентов сразу – и тогда компании могут с уверенностью повышать цены, ожидая, что все участники рынка поступят