Стервочка Лиса - Лана Муар

ручищами и, закинув на плечо, попер быстрой походкой к входу. Я обречённо вздохнула и повисла живым трупиком – все равно ведь утащит, а начну сопротивляться – только хуже будет. Что он и подтвердил. Только Елисей ещё и закрепил этот вывод. Одобрительно похлопал по моей пятой точке и оставил ладонь на ней. Вроде бы и придержать, чтобы не грохнулась, если вздумаю заерепениться, а вроде как и нет. Тяжёлая мужская ладонь немного смещалась по ягодицам в такт размеренным и уверенным шагам. Туда-сюда, туда-сюда. Приятненько, блин. Не от того, что держит, а от того как.

– Молодец, быстро учишься, – произнес Елисей, расценив мою «внезапную покорность» по-своему, и немного замедлился, высматривая что-то одному ему необходимое. Хмыкнул и пошел вперёд.

Я снова вздохнула, теперь уже из-за прервашейся приятности, и, заулыбавшись, стала считать плитки, вновь понесшиеся у меня под головой. А можно так подольше, а? Кто-то, увидев такой странный способ перемещения, засмеялся, но тут же осекся. Видимо Пупс зыркнул в его сторону своими глазищами. Ага! Страшно стало, да? Давай, посмейся ещё немного, и потом я посмотрю, где твои зубы будут. Если будут вообще. Этот дяденька шуток не понимает. Уж я-то знаю.

– Ой, мама! – взвизгнула я, когда пол начал резко удаляться.

– Не ори, – Елисей поставил меня на ноги, взял за плечи и развернул лицом в сторону входа в один из отделов. – Сейчас берешь карточку, идёшь туда и покупаешь себе одежду. От этой, – он посмотрел на мой откровенно стремноватый в плане прогулок домашний наряд, – дымом за километр несёт. Футболку там, джинсы. Сама разберёшься. Ещё возьмёшь пижаму или ночнушку. Короче, в чем спишь, то и бери. Трусы, лифчики, носки. Задача ясна?

– Угу, – кивнула я, беря протянутую карту.

– Тогда на все про все у тебя час. Встречаемся здесь. Руку дай, – Пупс снял с запястья свои огроменные часы и, запустив на них таймер обратного отсчета, нацепил на мое. – Опоздаешь или смоешься – прибью.

– Угу, – снова кивнула я.

– Что ты заладила, как попугай? Угу, угу! Слов других не знаешь? – дёрнул подбородком Елисей и с улыбкой садиста остановил девушку-консультанта, оказавшуюся слишком близко. Шла себе по своим делам, никого не трогала, а тут здрасьте-пожалуйста. – Так, Оля, – мазнув взглядом по бейджу, произнес он. – Эту девушку одеть и проследить, чтобы она ничего не забыла или, не дай бог, потерялась. У вас час. Вперёд.

И если девушке он просто улыбнулся своей кровожадной улыбкой, чтобы прониклась по полной, то мне ещё и ощутимый хлопок по заднице достался. Будто сама не понимала, что нужно торопиться. Зачем и почему непонятно, но спрашивать я не стала. Во-первых, тратить время не хотела, да и он вряд ли бы ответил. А во-вторых, не у кого. Елисей, выдав животворящий поджопник, сразу же пошел к эскалатору, а мы с Олей стартанули чуть ли не рысью. Экспресс-шопинг, блин. То ещё развлечение. Я первым делом побежала к рейлингам с вывешенными на них джинсами, на бегу озвучивая нужный размер. Цапнула первые попавшиеся (не до выбираний мне сейчас) и потом рванула к футболкам. Там правда пришлось задержаться и перевернуть ровную стопку в поисках моей эсочки, но Оля пообещала, что все сама сложит обратно. Хоть кто-то меня понимает.

– Курточку или толстовку? – спросила она меня, и я ответила своим классическим сегодня:

– Угу.

Оля полетела в одну сторону, а я в другую – взять кроссовки. Мрак! Это же ещё все померять нужно. Вдруг маломерки окажутся. Пупс-изверг ведь специально заставит надеть. Ну уж нет. Я не мазохистка. Поэтому-то и схватила две коробки: с тридцать шестым и тридцать седьмым, на всякий пожарный. А потом все тем же галопом побежала в примерочную.

Чтоб я ещё хоть раз так по магазинам ходила… Ни за что! А если бы Пупс Олю не остановил? Точно бы не успела. Если с джинсами я угадала, то футболка оказалась мала, и Оле пришлось сбегать и принести другие. Пять штук. Чтобы хоть какой-то стиль прослеживался. Угу. Стиль. В моем случае об этом если и стоило думать, то точно не сегодня. С кроссовками тоже вышло не лучше. Я же в коробки смотреть не смотрела. Тридцать седьмой ожидаемо большой, а во второй, с тридцать шестым, лежал только один кроссовок. Правый. И снова Оля улетела на поиски. Вот с толстовкой и джинсовой курточкой повезло. Тютелька в тютельку, как на меня шили. Только джинсовка с джинсами в цвет не попали от слова совсем. И опять Оля побежала в зал. Мрак! Мрачище адовый! Со всеми этими примерками и беготней время пролетело не то что незаметно, фьютьнуло и тю-тю. Я посмотрела на часы и вылетела из примерочной, вереща поросёнком:

– Оля! Оля, ночнушка! У меня две минуты всего осталось! Олечка, он же меня убьет!

– Бегите на кассу, я принесу!

Кошмар! Как так можно что-то покупать-то впопыхах? Трусики у меня вообще из головы вылетели. Хорошо хоть у прикассовой зоны плакат увидела про скидки на нижнее белье. Караул! Кошмар кошмарский! Бросила все на стойку, крикнула кассирше, чтобы пробивать начинала, и ножками, ножками, ножками. Схватила несколько штук опять неглядя и наплевав на лифчик понеслась обратно. Мне обыкновенно только его часа два выбирать, а тут минута! Так похожу, не умру, а Пупс убьет взаправду! Стоит уже у выхода и пальцем по запястью постукивает.

– Носки! Носки ещё какие-нибудь! – крикнула я бегущей мне навстречу Оле с чем-то белоснежным в руках, и она развернулась на сто восемьдесят градусов с истеричным воплем:

– Ирочка, шестнадцать сто пятьдесят четыре, эска и двести пятьдесят пять пятнадцать! Трусы в подарок пойдут! Картой!

Полная задница! Я визжу, Оля орет свои цифры, Ирочка-кассирша по клавиатуре лупасит, а Пупс на все это мракобесие смотрит и довольно скалится. Кабанина ты проклятая!

– Карту, карту, карту!

Я поднесла карточку к терминалу. Пискнул он, а следом запищали и часы. Жу-у-у-уть!

– Я успела! Успела я! Ты сам меня задерживал! – я подхватила пакеты и рванула на выход. Впечаталась в грудь Пупса и еле дыша показала на все ещё пищащие часы. – Вот… я… успела… успела…

– А говорят, что женщины не умеют быстро совершать покупки, – ухмыльнулся он. Снял с моего запястья часы, нажал кнопку на торце и сигнал стих. – Могла так не торопиться, пять минут я бы подождал. Лайк, пакеты.

– Забава Андреевна.

– Что? – выдохнула я. – В смысле, подождал бы? Ты же сам сказал, что…

– Есть хочешь? Я тебе пиццу с колбасой взял и кофе.

– Что? – снова спросила я.

– Ясно. В машине поёшь.

Ау! А можно поподробнее с момента про подождал? Угу, сейчас. За руку взял и к машине своей потащил. Хамло! И садист! И ещё шкафина дубовая! Хотя, нет. Деревяшка и та человечнее будет! Вот! Ещё идёт и улыбается. Ух как меня пробесила эта довольная улыбочка. Ужас! Вырвала свою ладошку и потопала вперёд, гордо подняв голову. Сама себе дверь открыла, сама в машину забралась и дверью бабахнула тоже сама, фыркнув напоследок. Вот! А ты теперь догадайся, что я о тебе думала в этот момент! Ни-че-го! Ничего хорошего! Ещё бы внутри автомобиля не пахло пиццей… Ну нет же! Я посмотрела на лежащую рядом коробку с логотипом пиццерии и большой стакан кофе и демонстративно отвернулась к окну. Угу. Вы же знаете, как пахнет только что испеченная пицца. Такая с хрустящей корочкой, сырочек, колбаска, помидорки, оливочки… Ну нельзя же так на слабостях играть! Сдвинувшись на сиденье поближе к коробке, я решила, что только посмотрю какая она. Подняла крышку, и умопомрачительный аромат окончательно заполнил мои лёгкие и начал дразнить вкусовые рецепторы, заставляя глотать слюнки. Мамочки! Ну это подло же!

– Долго ее глазами есть будешь? – спросил Елисей, и я сломалась.

– Спасибо.

– Забава Андреевна, – Лайк протянул мне небольшой пакет с чем-то увесистым и потом кивнул Пупсу. – Симку восстановили.

– Кому? – спросила я, впиваясь зубами в край самого вкусного на мой взгляд куска пиццы.

– Тебе. Потом разберёшься, а сейчас пристегнись и ешь.

Угу. Как бурчать, так сам не свой, но я отложила пиццу, защелкнула замок ремня и снова принялась за еду, свободной рукой переворачивая пакет Лайка