Становление Патриарха - Сергей Александрович Малышонок

— И возвращаясь к твоему вопросу… — эльфийка вильнула глазками. — Серьёзно! — тут же резко взглянула она на меня, добавив в голос решимости. — Ты красив, невероятно силён и как мужчина не просто нас устраиваешь, ты — лучший любовник, о каком только можно мечтать! Нужно умом тронуться, чтобы искать себе «приключений» где-нибудь ещё.

— Угу, — кивнула Айвел, — порой даже задумываешься о том, чтобы позвать ещё какую девицу, а то и парочку, дабы было больше времени перевести дух, пока ты будешь заниматься ими.

— Ла-а-адно, — не скажу, что чувствовал в эмоциях девушек какую-нибудь яркую влюблённость в свой адрес, но то, что им со мной комфортно и в сексуальном плане очень хорошо, это было. Всё же я не только на Кембридж эмпатию использовал, я именно на них методику отработал. Да и сейчас девочки были предельно честны… — И в принципе я не против, — сам покинув кровать, сообщаю своё отношение к вскрывшимся фактам их планов. — Только я не слышал, чтобы в Кормире были храмы Селдарина, да и насчёт конкретного Бога надо будет подумать, а то я не уверен, что все они оценят моё происхождение.

— Правда? — хором, хоть и с разной тональностью, переспросили девушки.

— Ну да, это же эльфийский пантеон, а вы сами рассказывали, что боги эльфов, мягко говоря, не очень благосклонны к тёмным расам.

— Нет! Ты про то, что сам не против, это серьёзно? — по какой-то причине не могла до конца поверить Линвэль.

— Конечно. Почему нет? Если я могу официально жениться на вас обеих, какие должны быть причины, чтобы этого не делать? Я, конечно… бабник, — взгляд на Кембридж, — но с вами мне хорошо. Да и нужно умом тронуться, чтобы отказываться от жён, что сами говорят о готовности и желании приглашать тебе в постель новеньких красоток, — вернул я тезис, пусть и в изменённой форме.

— Ха-ха! Подловил!

— Ну всё, теперь мы обречены на постоянный разврат, — притворно вздохнула Айвел, вильнув глазками вправо-вниз и возобновляя движение к столу.

— Да, ещё одна причина не навещать родителей в ближайшие лет тридцать! — поддержала Линвэль, хотя, в отличие от подруги, преувеличена у неё была радость.

— Точно, — солидно кивнула плутовка, утаскивая из-под носа подруги следующую порцию, к которой та уже было примерилась.

— Эй, это была моя колбаска! — возмутилась лучница.

— Уже нет! Ам, — зажевала добычу рыжая.

Они обе хотели съехать со смущающей темы, хоть и не находили её неприятной или пугающей, просто признание выдалось внезапным для всех сторон, даже для эльфийки, с хулиганского порыва которой всё и началось. Словом, теперь девочкам нужно было время на обдумать и свыкнуться.

— Н-да… — это было довольно странное утро. Что мы друг друга устраивали в физическом плане и были друзьями в плане эмоциональном, давно являлось устоявшимся фактом. Другое дело, что до сих пор никто никому в вечной преданности не клялся и ничего не обещал, но… оно, походу, было и не нужно. К тому же если всё, что мне нужно делать для того, чтобы мои девочки не смотрели на других мужчин, это продолжать делать то, что я делаю и так, то вообще грех жаловаться. — Ладно, какие планы на сегодня? — возвращаюсь в реальность из своих мыслей, тоже подойдя к столу.

— Ну, у нас были планы, — серьёзно ответила Айвел, отвлекаясь от борьбы за вкусности.

— Но их нам поломали, — вторила ей Линвэль, зыркнув на кровать, где, несмотря на голоса, всё ещё спала полностью измотанная аристократка.

— Так что… — плутовка начала двигаться в мою сторону.

— Кому-то придётся навёрстывать… — вскочила вслед за ней лучница.

— Потому что мы тоже были без ласки целый месяц… — миниатюрная полухафлинг обвила руками мой торс, прижимаясь всем телом.

— А ты уже приучил нас… — к плечу прижались мягкой грудью.

— Так что…

— Должен теперь о нас позаботиться… — последняя же фраза и вовсе шепталась мне на ухо, в то время как Айвел уже вовсю ласкала пальчиками Фобоса-младшего.

Ну что же, ничего не имею против второго раунда.

* * *

Следующие часы были наполнены отборным развратом, к нашему общему удовольствию, впрочем, мы к подобному привыкли. Разумеется, спящая Лиззет, которую мог разбудить разве что факт занятия любовью на ней самой, да и то это не точно, несколько придавала пикантности, как это раньше было с девочками, но подобной пикантности как раз никто не смущался. Ну а потом «гнусная интриганка» соизволила проснуться. И застать, скажем так, кульминацию.

— Ахам-м-м… — простонала вздёрнутая на меня Айвел, особенно сладко сжимаясь внутри и в полубессознательном от удовольствия состоянии целуя мне кожу на стыке шеи и плеча.

Её стон и разбудил аристократку, пока ослабевшие от оргазма руки судорожно цеплялись за меня, а аккуратная попка в моих ладонях, за которую я и держал девушку, стремилась податься ещё ближе и поёрзать, выжимая из нашей близости ещё немножечко капель наслаждения. Разрядившаяся до того и уже немного отдохнувшая Линвэль только подливала масла в огонь сладкого послевкусия подруги, игриво пробегаясь ноготками по её икрам, бёдрам и спинке, сама не стесняясь чмокнуть плутовку в плечико или прикусить кончик острого ушка.

— О-о-ох, какие виды, — с улыбкой потянулась на кровати леди археолог, ничуть не стесняясь ни собственной наготы, ни того обстоятельства, что тут у нас происходило. — У тебя в предках инкуб, что ли, был?

— Не той, кто накачала нас снотворным и пошла с ним развлекаться, это говорить! — Линвэль попыталась сказать это резко и злобно, но ей было слишком хорошо, чтобы изобразить достаточную злобность, тем более перед Лиззет.

— Как будто я выразила что-то против, м-м-мх-х-х… — ещё раз выгнулась красотка. — Как же я завидую вашему досугу…

— Ты… — с некоторым трудом вернулась к нам Айвел, — не умрёшь от скромности.

— Скромность — это стыдливая обёртка, чтобы оправдать недостатки, — возразила Кембридж. — Я же — красивая и привлекательная женщина, которая не боится использовать своё обаяние, чтобы хорошо проводить время. К тому же зачем ещё нужна молодость? Старой развалиной, на которую ни один мужчина не взглянет и ей самой уже не интересен, я ещё стать успею.

Пока аристократка излагала свою философскую концепцию, призванную оправдать её распущенность, я приподнял плутовку, снимая её со всё ещё более чем готового к бою орудия греха, и нежно поймал розовые губки поцелуем, чтобы аккуратно уложить на кровать как раз к завершению речи Лиззет.

— А-ах-х… — только и смогла сообщить миру Айвел, расслабляясь на простынях и уже совершенно выкинув из головы всякие разговоры со всякими гнусными отравительницами, что валялись рядом.

— Если что, мы только начали, — предупреждаю Кембридж, распрямляясь после укладывания своей зеленоглазой смуглянки, ибо прекращать действительно не собирался.

— О-о, я вижу, — многозначительно закусив губку, вильнула глазками мне чуть ниже пояса девушка. — Но меня ты пока заездил. Нужно освежиться… и