Дома смерти. Книга V - Алексей Ракитин

Марты и Джона Льюис, их истинных чувств и намерений, то следственная группа две недели вела за ними слежку и осуществляла сбор всевозможной информации, рассчитывая прояснить истинную роль этой странной пары в трагических событиях в «доме смерти». В конечном итоге следственная группа пришла к выводу, что супруги никакого отношения к жестокому преступлению не имели, а лживость и непоследовательность их утверждений и поведения — это следствие негативного отношения к Хендриксам. Чем именно была вызвана их неприязнь, объяснить не представлялось возможным, скорее всего, и сами Льюисы не смогли бы подобрать подходящих слов, но самым вероятным мотивом являлась банальная зависть к более ярким и успешным во всех отношениях родственникам.

Итак, что же последовало далее?

Днём 11 ноября детектив Чарльз Кроу, уже беседовавший ранее с Дэвидом Хендриксом, позвонил тому по домашнему телефону Палмеров в Делаване, чтобы договориться о встрече для новой беседы. Ответ Дэвида обеспокоил детектива — Хендрикс заявил, что консультировался со своим адвокатом и тот рекомендовал ему не встречаться с детективами без его присутствия и не отвечать на вопросы. Если всё-таки существуют некие важные вопросы, требующие безотлагательного ответа, то детективам следует подать их в письменной форме, и в письменной же форме они получат ответ.

Обескураженный Кроу поинтересовался, кто является адвокатом Хендрикса, и последний назвал Хэла Дженнингса (Hal Jennings), самого высокооплачиваемого защитника по уголовным делам в Блумингтоне.

Сержант Ирвин, узнав о решении Хендрикса уклониться от встречи, испытал прилив энтузиазма и сразу же доложил о случившемся прокурору Дозье. По мнению полицейского, поведение Хендрикса свидетельствовало о его виновности, прокурор же сомневался, полагая, что причин для нежелания общаться с полицией может быть много и не все они указывают на вовлечённость человека в преступление. Однако Дозье согласился с тем, что выбранная Хендриксом тактика отказа от сотрудничества не вполне понятна и объективно создаёт проблему следствию.

Во второй половине того же дня — речь идёт об 11 ноября — в похоронном доме Мецлера началось прощание с убитыми Сюзан, Ребекой, Грейс и Бенджамином Хендриксами. Съехались практически все родственники как по линии отца [Дэвида], так и матери [Сюзан], кроме того, прибыли представители многих общин «Плимутских братьев» из разных частей страны. Церемония должна была продлиться 15 часов, то есть до 8 часов утра 12 ноября. Дэвид Хендрикс всё время находился в зале, лишь в 7 часов утра его отправили немного поспать, дабы набраться сил для мероприятий, запланированных на последующие часы.

Дэвид был собран и старался не демонстрировать чувств. Многие члены следственной группы, наблюдая за поведением Хендрикса в различных ситуациях, утверждали, будто тот в трагические ноябрьские дни держался отчуждённо и казался совершенно бесчувственным. В тех же случаях, когда он всё же демонстрировал эмоциональные реакции, его поведение казалось неестественным и наигранным. Из этого наблюдения делались далеко идущие выводы.

Тем не менее такая точка зрения вряд ли была справедлива. Близкие родственники, имевшие возможность видеть Дэвида в домашней обстановке, никакой бесчувственности в его поведении не замечали и не считали, что мужчина лишь имитирует страдания. В первый раз приехав в дом Палмеров после трагедии и посадив на колени одну из племянниц, он разрыдался, и эти горькие спонтанные слёзы было до такой степени неожиданны и в то же время естественны в той обстановке, что никто даже и не подумал о наигранности или спланированности поведения Дэвида. Впоследствии он ещё не раз плакал, стараясь, чтобы слёзы его не видели даже близкие люди, и все находившиеся рядом понимали его чувства.

Выходя из дома, он собирал все свои силы в кулак и старался держаться максимально собранно и деловито, в том числе и потому, что ему приходилось решать денежные вопросы, но никто не знает, каких душевных сил стоило Дэвиду это демонстративное самообладание. Когда впоследствии представители правоохранительных органов стали тиражировать тезис об эмоциональной холодности Дэвида Хендрикса и его отчуждении от жестоко убитых жены и детей, это вызвало искреннее недоумение всех видевших мужчину вблизи, поскольку ни о какой холодности или отчуждении и речи быть не могло!

По крайней мере один полицейский в штатском присутствовал на процедуре прощания и фиксировал все детали происходившего. В действительности наблюдателей было больше, но владелец похоронной компании опознал только одного.

Собственно похороны начались в полдень 12 ноября, когда от здания морга Мецлера выехал траурный кортеж из 61 автомобиля и автобуса. Общее число людей, отправившихся на кладбище, составило 250 человек, из них родственников убитых 31. Перед выходом из здания силы оставили Дэвида Хендрикса, и он разрыдался.

Ещё более душераздирающая сцена приключилась на кладбище в конце церемонии. Хендрикс не справился с эмоциями и обессилено опустился на землю. Стоявшие рядом с ним Лаверн Хендрикс, мать Дэвида, и тёща Надин Палмер попытались удержать мужчину на ногах, но это оказалось не по силам пожилым женщинам. Дэвид некоторое время плакал, сидя на земле, затем к нему приблизились братья, помогли подняться и отряхнули брюки.

Полицейские в штатском, видевшие эту сцену и сделавшие её видеозапись от начала до конца, посчитали, что Дэвид вёл себя ненатурально и в своей демонстрации душевных мук хватил лишку. По мнению полицейских, Хендрикс решил, что слишком заигрался в нордического мужчину и его спокойствие выглядит настораживающе, а потому неплохо бы изобразить скорбящего отца и мужа. В конце концов, многие любят сентиментальные сцены, не так ли? Именно поэтому в тот день он дважды начинал безутешно плакать — одни раз в морге, а другой на кладбище — и делал это так, чтобы все могли как следует увидеть и оценить происходившее.

Тот самый момент во время похорон, когда ноги Дэвида Хендрикса подогнулись, и он, рыдая, опустился на землю. Полицейские, осуществлявшие видео- и фотосъёмку церемонии, посчитали, что Дэвид, имитируя душевные страдания, потерял чувство меры и, что называется, перегнул палку.

Сложно сказать, насколько обоснованы такого рода суждения. Перед нами прекрасный пример полицейской профдеформации, при которой специфически заточенный ум сыскаря начинает «подгонять» наблюдаемые события под удобную или приоритетную версию. Причём события могут быть любыми — их оценка всё равно окажется таковой, каковая будет удобна для обоснования версии. В точности по гегелевской шутке: если факты противоречат нашим желаниям — тем хуже для фактов…

Полицейские стали подозревать, что Хендрикс, дважды заплакав во время похорон, попросту ломал комедию, и эта точка зрения, разумеется, очень быстро была доведена до сведения окружного прокурора. Также Рону Дозье было сообщено, что Хендрикс отказывается разговаривать с детективами и настаивает на передаче ему вопросов в письменном виде.

Дозье благоразумно предложил пока не давить на Хендрикса и дать тому время успокоиться. Пока же следственной группе надлежало сосредоточиться на отработке других направлений.

Что ж, сказано — сделано! 15 ноября детективы полиции Блумингтона явились в дом Льюисов, имея на руках ордер на проведение обыска. Искать следовало одежду и обувь со следами крови. Ничего найти не удалось, что следовало признать ожидаемым, ведь со времени убийства уже минула неделя, и за это время внимательный и аккуратный убийца наверняка уже не раз осмотрел одежду и избавился от опасных улик, если даже таковые и существовали изначально.

На следующий день, то есть 16 ноября, Джон Льюис был доставлен в здание Департамента полиции, где ему предложили пройти проверку с использованием «детектора лжи». Мужчина, уже явно утомлённый вниманием полиции к собственной персоне, согласился без долгих раздумий. Льюису были заданы в общей сложности три серии по 12 вопросов, из которых шесть являлись значимыми, и оператор «полиграфа» посчитал полученный результат вполне удовлетворительным. Льюис, настаивая на собственной непричастности к преступлению в «доме смерти», говорил правду.

Казалось бы, тут и сказке конец. Но нет! Беседуя с детективами после проверки с использованием «детектора лжи», Льюис простодушно и даже с некоторой досадой поинтересовался: почему это они проверяют его и его дражайшую супругу, но при этом игнорируют этих хитровыкрученных Нортов, которые, между прочим, подходят на роль убийц гораздо лучше?

Полицейские насторожились — они не знали, кто такие Норты и что подозрительного эти люди сделали.

Джон Льюис рассказал, что молодожёны по фамилии Норт (North) — Джозеф (Geo) и Грейс (Grace) — принадлежали к числу последователей