Альфа-ноль. Все части - Артем Каменистый

— У вас что, весь город из такой трухи построили?.. — призадумавшись, уточнил я.

— Опух?! Сам ты труха! Говорю же, это ракушечный камень. Он хороший, но такой вот сыпучий. Тысячу лет ни за что не проживет. А древности, о которых ты говорил, это больше тысячи. Ну, наверное. Говорю же, я плохо такие цифры понимаю. Это же очень много.

— Угу, помню, ты в больших цифрах не сильна, — кивнул я. — Но да, все верно, там больше тысячи.

— Так я тебе про то и говорю. Откуда у нас развалины такие? Если тут что-то стояло, от него давно песок остался.

— Нет, Сафи, ты неправа. Серьезные стройки у древних серьезно делались. Там такой камень не использовали, там другие материалы.

— Но у нас тут все из такого камня или из кирпичей. Весь Хлонассис на нем стоит. В любом месте можно его копать. Есть районы, где строить страшно, под ними все изрыто. Там дома под землю проваливаются.

Я терпеливо продолжал настаивать на своем:

— Должен быть и другой камень. Не может быть, что вся эта земля только на ракушечнике держится. Так не бывает, здесь есть и другие породы. Вот ты сказала про кирпичи, да и я их видел, на стене. Глина для кирпичей откуда берется? Вряд ли к вам ее из-за моря привозят. Глина есть, известняк ракушечный есть, значит, и еще что-то есть.

— Может, и есть, — кивнула Сафи. — Но рядом нет. Дальше, в степи, наверное, всякое бывает. Но кто оттуда камни потащит? Ракушечник вот он, его везде много. А их найди, добудь как-то, обработай, привези. Зачем такие сложности, если есть ракушечник.

— У древних и богатых свои причуды. Им это несложно. Говорят, у древних были технологии, которые и резали камень легко, и переносили. Я видел такие блоки гранитные, что если встану рядом и тебя на плечи поставлю, ты до верхнего края не дотянешься. Вспомни, может, попадались такие? Бывает так, что, когда на древнем месте ставят новый город, используют фундаменты старых храмов, дворцов, простых домов. Или их фундаменты кое-где выглядывают из земли и отличаются от всего остального. У вас половина стены из кирпичей сделана. Представь, сколько глины добыть пришлось. Говоришь, под городом ее нет? Значит, притащили. И это ваши притащили, не древние. А у древних с переноской еще проще. Где-то камень есть, они его добывали, строили что-то. Должны остаться следы. Ты просто плохо знаешь город или невнимательная, потому и не замечаешь.

— Да ты точно опух! Все я замечаю, — обиженно ответила Сафи. — Меня даже хвалят за это. И если ты такой умный, это что, получается, мы все тут тупые? Никто древности не заметил, да? Так не бывает.

— Еще как бывает. Люди часто не замечают то, что у них под носом.

На этих словах беседа прервалась. Хотя через развалины мы пробирались неспешно, плюс, разговаривая, Сафи замедлялась, наконец выбрались на открытое место.

Дальше простиралось хаотичное скопище лачуг. Мы метров двести петляли по вонючему лабиринту, засыпанному мусором и залитому нечистотами. Крысы здесь обнаглели до такой степени, что даже не уступали дорогу. Приходилось через грызунов переступать, потому что девочка попросила даже не пытаться их отфутболивать. Мол, в таком случае могут разозлиться все ближайшие хвостатые, и, если покусают, страдать от ран придется долго. А то и заразят чем-нибудь нехорошим. Они тут такие болячки переносят, что вылечиться можно лишь за деньги, коих у большей части населения никогда не бывает.

То и дело встречающиеся жители поголовно облачены в лохмотья. На местную моду не похоже, зато похоже на то, что я в край тотальной нищеты попал.

За лачугами обнаружился канал с заросшими густым кустарником берегами. Перебрались мы через него по шаткому, кое-как поставленному мостику. Чуть ли не доска, перекинутая с одной стороны на другую.

На другой стороне проживал народ побогаче. Не сказать, что мы оказались в квартале пышных дворцов, но дома добротные, все из того же ракушечника, часто в два, а то и в три этажа. Сточные канавы надежно прикрыты, лишь запах выдает то, что под тротуарами текут нечистоты. Улицы приличной ширины, мощенные кирпичом. Причем мостили их давненько, состояние покрытия во многих местах плачевное. Кое-где просматриваются попытки устроить латки, и выглядит это убого. По всем признакам понятно, что некогда здесь все было прекрасно, но времена процветания остались в прошлом. Бедность пришла не так давно, остатки былого все еще доминируют, не позволяя району превратиться в еще один смердящий квартал руин и лачуг.

Люди в целом одеты побогаче, но простенько, без роскоши. И оборванцев тоже хватает, в том числе юных. На некоторых Сафи косилась нехорошо, некоторых приветствовала. На меня почти все без исключения или поглядывали исподлобья, или сверлили взглядами, в которых светился неприкрытый интерес выведать, нет ли у незнакомого бродяги за душой ценностей, достойных грабежа.

В общем, пока что впечатления от Хлонассиса самые тягостные. Город выглядит откровенно депрессивным. Возможно, все дело в том, что я оказался не в самом фешенебельном районе, но почему-то нет сомнений, что причина не в этом.

Улица вывела к круглой площади, по центру которой располагался фонтан.

Я тут же указал на него:

— Сафи, посмотри! Это не ракушечник, это больше на гранит похоже.

— Ты про фонтан?

— Ну да.

— Так его, наверное, из-за моря привезли. Немного там камня, легко одним кораблем взять. Говорят, раньше из вон той статуи струя воды высоко вверх била. А теперь сломалось все, просто течет. Вон сам посмотри, наверху трубу видишь? По ней ключевая вода из Верхнего подавалась. Но она давно перекрыта, ничего не работает. Теперь вода тут грязная, прямо из канала. Не вздумай ее пить, дно сразу оторвется.

Девочка превратно истолковала мой порыв приблизиться к сооружению поближе. Но тут и сама остановилась, а потом развернулась и зашагала к центру площади, на ходу пожаловавшись:

— Эх, жаль, я плавать не умею. Да и девочек в фонтан не пускают. Вот же сволочи. Я бы тут точно монеток нахватала.

Сначала не понял, о чем она, но, перестав завороженно таращиться на каменные борта, увидел десятка три мальчишек возраста от десяти до шестнадцати, а то и постарше. Некоторые сидели с обессиленным видом, приводя дыхание в норму, остальные плавали или в напряженных позах стояли на краю, готовясь нырнуть.

Причина столпотворения располагалась на противоположной стороне фонтана. Троица молодых мужчин, выделяющаяся вызывающе роскошной