Только моя - Кристина Зайцева

– Настроение, – кривовато улыбается, проводя ладонью по короткому ежику волос на своей голове. – Демисезонное.

Вокруг меня дружный хохот, но пружина внутри меня не дает оценить юмор Дениса Фролова. В моей голове будто пазл собирается, ведь секунду назад такой же ежик волос я обнаружила на другой голове.

Армия?

Скосив глаза в сторону пляжа, снова вздрагиваю, потому что рука Захара опускается на мое плечо.

– Это моя Полина, – объявляет он.

Здесь, вместе с Фроловым, объявился еще и Стас Дубцов, парень из нашей тусовки, которого я знаю давным-давно. Он здесь в компании какой-то длинноногой девицы, которая висит у него на шее, и нас со Стасом друг другу представлять не нужно.

Глаза Дениса Фролова опускаются на меня, будто до этого рассматривать меня повнимательнее у него не было необходимости, а теперь вдруг появилась.

– Полина, – протягиваю ему руку.

– Официально, – он разглядывает ее, насмешливо выгнув брови.

Закусив губу, смотрю в его сощуренные от солнца глаза и быстро поясняю:

– Когда вырасту, стану адвокатом. Привыкаю общаться с мужчинами по-мужски.

– То есть, отращиваешь яйца? – уточняет он.

– Осваиваю профессиональный кодекс. На друзьях это делать проще.

Слышу тихий смешок Захара и булькающее «мля» от Дубцова.

– Ну, окей. Я Денис, – чуть сжав мои пальцы своими, Фролов пожимает мою ладонь.

– Полина, – жму его руку в ответ.

Выпустив ее, он опускает свою руку на плечо той самой брюнетки с зелеными глазами, представляя ее нам:

– Это моя Карина.

Она едва достает макушкой до его плеча, но мне вдруг кажется, что вместе они выглядят гармоничнее некуда.

– Привет, – откашливается она. – Очень приятно. Это Василина, – кивает она на девочку-подростка рядом с собой.

Они похожи как две капли воды, поэтому уверена – она ее сестра.

Карина всматривается в меня так же внимательно, как секунду назад делал ее парень, и это вызывает у меня легкое смущение.

– И мне, – заправляю за уши волосы. – Это Даша…

– Всем привет… – мнется она, затолкав ладони в задние карманы своих шорт.

Дубцов хватает со стола яблоко, подбрасывает и ловит его в воздухе, после чего с ленцой объявляет:

– У меня сейчас жопа расплавится. Я пошел в воду.

– Я с тобой… – его подружка начинает стаскивать с себя обтягивающее желтое платье.

– Вода еще холодная… – морщит нос Карина.

– Главное – активно двигаться, – Денис достает из кармана шорт телефон и кладет его на стол, после чего наклоняется и подхватывает свою девушку под коленями, забрасывая Карину себе на плечо.

– Фролов! – вопит она, ударяя его кулаками по спине.

Ее волосы падают на его спину, под возмущенные крики он трусцой бежит к воде, игнорируя сопротивление.

– Я тоже пойду, – Даша стаскивает с себя майку и быстро снимает шорты.

В течение тридцати секунд мы с Захаром остаемся за столом одни, и я слышу его тихий голос у себя над ухом:

– Что это было?

У меня в горле собирается странная горечь, ведь я и сама не знаю, что такое ЭТО было.

– А что было? – спрашиваю, глядя перед собой.

– Просто странно, – он стаскивает свою футболку. – Обычно ты так себя не ведешь.

– Как так? – немного злюсь.

– По-мужски, – уточняет он с ироничной улыбкой.

Щеки против воли краснеют.

Да, не веду.

Но сегодня… сейчас… будто какой-то черт дергает меня за ниточки. Внутри меня все бурлит, и причина этому не тридцатиградусная жара.

– Ладно, будущий адвокат, – говорит все с той же иронией. – Пошли купаться.

– Я… лучше останусь, – киваю на стол с неразобранными продуктами. – Иначе мы так до ночи не поедим.

– Как хочешь, – поцеловав мою щеку, он тихо добавляет рядом с ухом. – Мне больше нравится, когда ты ведешь себя очень по-женски.

Положив свой телефон рядом с моим на стол, направляется на берег. Там сейчас все смешалось от брызг, криков и тел, перемешанных в воде.

Глава 3

Полина

Захар сто тысяч раз намекал мне на то, что мои профессиональные амбиции не стоят затрат энергии.

Что работать мне вообще не обязательно.

Я знаю, что рассчитывать на яркую карьеру в области юриспруденции мне не стоит, но это не значит, что я не буду пытаться построить хоть какую-нибудь. Никогда не считала, что будет легко, но это не значит, что я не буду пытаться найти свое место в жизни. Мне кажется, что без него я просто растворюсь в пространстве, ведь мой отец… моя семья не всегда будет рядом.

– Черт… – шиплю, поранив палец о вакуумную упаковку мясной нарезки.

Бросив ее на стол, подношу ранку к губам, понимая, мне тоже нужно в воду. Солнце припекает кожу так, что на ней останутся ожоги. Но не могу сдвинуться с места. Я будто вросла в песок у себя под ногами.

Внутри меня землетрясение, которое накатывает волнами. От этих толчков на шее испарина, а в голове бардак.

Он что, был в армии?

Все это время? Весь год?

Мне все равно. Это ничего не меняет.

Я люблю Захара. Да, люблю! Пусть он смотрит на некоторые вещи потребительски, только через призму собственных интересов, и иногда меня это злит, но это не делает его плохим человеком. Просто он не привык тратить время на обдумывание вещей, которые не касаются его лично, он точно знает, что главное в жизни – это близкие люди. У него отличная семья, и да… он хочет, чтобы я стала ее частью…

Это терзает меня особенно сильно именно сейчас, когда из ниоткуда возник тот самый человек, рядом с которым я чувствовала себя так, будто дома. Чувствовала, как никогда в жизни!

К черту. К черту его!

– Можно мне воды… – слышу тонкий голос рядом и поворачиваю голову.

Варя Матвеева смотрит на меня из-под своих пушистых черных ресниц глазами того же насыщенного карего оттенка, что и у ее старшего брата. Ее черные волосы собраны в мокрую косичку, ярко-зеленый купальник очень ей идет.

– Сейчас… – хватаю из сумки-холодильника бутылку, чувствуя, как под кожу иголками забираются воспоминания.

– Я тебя помню, – говорит она тихо. – Ты Полина.

В груди укол.

Плещу воду в стакан, улыбаясь, и отвечаю:

– Я тебя тоже помню. Ты Варя.

Она улыбается, демонстрируя ямочки на щеках и отсутствие переднего центрального зуба.

– Хочешь есть? – спрашиваю, пока она пьет.

– Угу… – кивает, захлебываясь.

Начинаю копаться, вскрывая нарезку и хлеб. Быстро сооружаю для Вари сэндвич, но роняю его на тарелку, когда слышу