Гарбзадеги - Джалал Але Ахмад

из достижений суждено было оказать значительное влияние на иранскую интеллектуальную жизнь второй половины XIX – первой половины ХХ века. По приказу Амир Кабира был основан Дар оль-Фонун – первое иранское высшее учебное заведение университетского типа, которое должно было ковать кадры для новой модернистской политики. Создано оно было по образцу одноименного османского заведения и в итоге стало alma mater для целой плеяды иранских интеллектуалов.

История Амир Кабира говорит нам как минимум о двух вещах: с одной стороны, главными поборниками модерности в Иране были представители элиты, с другой – среди правящей верхушки было множество противников подобных преобразований. Так или иначе, но в XIX веке гораздо больше иранцев стало посещать европейские страны: они восхищаются свидетельствами научно-технического прогресса, политическими и общественными институтами, культурой и искусством и мечтают привить эти достижения на Родине. Вдохновленные идеями об ограничении власти монарха, национальном самосознании и общности, о роли религии в жизни людей и новых типах отношений внутри общества, эти авторы, которых позже назовут роушанфекран (перс. «ясно мыслящие»), не только внедряли новый язык для описания жизни иранского общества (как древнего, так и современного), но и становились первыми агентами модерности. Так иранская публика получила первую правительственную газету (а затем – и неофициальную прессу), узнала слова вроде «демократия», «конституция» и «парламент», увидела иные способы организации отношений между властью и обществом.

Вдохновленные европейскими примерами, иранские роушанфекран предлагали самые разные проекты, направленные на модернизацию государства и общества. Так, Мирза Ага-хан Кермани выступал за полный разрыв с более чем тысячелетним исламским наследием и возвеличивал доисламское прошлое Ирана, опираясь, с одной стороны, на антиарабские пассажи из «Шахнаме», а с другой – на популярные тогда романтический национализм и расовые теории. В его понимании иранцы, потомки ариев, были великой нацией, но они не стали переселяться в Европу, как это сделали другие их собратья, а потом стали жертвами катастрофического арабского завоевания, навсегда повергшего их в пучину невежества. Схожий антиисламский пафос можно найти и в работах его современника – Мирза Фатхали Ахундзаде (в русскоязычных источниках часто встречается вариант фамилии «Ахундов»). Одним из важных проектов еще одного известного просветителя, Мальком-хана, были предложения по реформированию персидского алфавита – от упрощения до перехода на латиницу. Многие интеллектуалы были еще и литераторами, внедрявшими новые жанры и веяния в персидскую литературу (например, драматургию). В их понимании модерность должна была быть всеобъемлющей.

Ключевую роль в распространении новых идей играли тайные общества и газеты. Иранцы, бывавшие в Европе, Османской империи и Британской Индии, знакомились с идеями масонства, а первое подобие ложи в самом Иране основал упомянутый выше Мальком-хан в 1858 году. Посетителями собраний общества были крупные каджарские сановники, философы, поэты, привлеченные идеями реформ, модернизации и просветительства. Ложа была закрыта шахским указом в 1861 году, однако выходцы из нее чуть позже стали основателями других тайных обществ и важными деятелями конституционного движения. Тот же Мальком-хан, проживая в Лондоне, основал в 1890 году газету «Канун» (перс. «Закон») – один из главных рупоров идей конституционализма. Со схожими идеями выступала выходившая в Калькутте «Хабл ал-Матин» (араб. «Крепкая вервь»). Эти издания переправлялись в Иран нелегально, так как внутри страны критика правящей династии со страниц газет была невозможной. Зато получили распространение «ночные письма» – прокламации, которые расклеивали на стенах. В конце XIX – начале ХХ века это был основной способ антиправительственной агитации.

Апогеем чаяний иранских модернистов становится Конституционная революция 1906–1911 годов, в событиях которой можно проследить тренды политической жизни Ирана предшествовавших ей десятилетий. С одной стороны, это небывалый подъем публичной политики и распространение большого числа идеологий – национализма, конституционализма, социал-демократии и т. д. С другой – ослабление государства Каджаров, которые могли управлять страной в относительно спокойное время, но так и не отошли от революционных потрясений, растеряв внутри- и внешнеполитический авторитет. Наконец, важную роль в динамике революционных событий играют крупнейшие колониальные державы. Россия и Британия поддерживали разные стороны этого конфликта (шаха и конституционалистов соответственно), а сама революция закончилась после введения российских войск на территорию Ирана и подавления последних очагов выступлений. Но даже несмотря на такой конец, неоспоримыми результатами революции остаются введение конституции и парламента.

Важно понимать, что лагерь конституционалистов (равно как и их противников) состоял не только из секулярных мыслителей – на стороне борцов за ограничение власти монарха выступали представители духовенства разного возраста и степени влияния. Споры шли и вокруг законности самой по себе конституции как документа, регулирующего порядок вещей в государстве, и вокруг того, какой принцип должен быть положен в основание этой конституции. Должна ли конституция быть основана на шариате или лишь соответствовать ему? Или же в основе конституции могут лежать нерелигиозные установки, представления о естественных и неотъемлемых правах человека, о которых говорили мыслители европейского Просвещения? Этот зародившийся в эпоху Конституционной революции конфликт в значительной степени продолжает определять дебаты вокруг настоящего и будущего Ирана и по сей день.

С политической точки зрения, события Конституционной революции подорвали и без того не слишком крепкое положение Каджаров во главе Ирана. Революционные события не только ограничили власть монарха, который теперь должен был считаться с парламентом и конституцией, но и усилили влияние колониальных держав в стране. В 1907 году между Британией и Россией была подписана конвенция о разделе сфер влияния, согласно которой северная часть Ирана отдавалась под контроль Российской империи, а юго-восточная – Британской. Это соглашение фактически превращало Иран в полуколонию. Как уже отмечалось выше, в ходе революции две империи поддерживали разные стороны: Россия – шаха и абсолютизм, а Британия – конституционалистов. Несколько лет спустя, в годы Первой мировой войны, две страны, уже в статусе союзников, сделали Иран своим плацдармом в противоборстве с Османской империей, стоявшей на стороне Германии. С российской стороны договор был «порван и уничтожен» большевиками, хотя отказываться от притязаний на иранские территории они не собирались.

В мае 1920 года Волжско-Каспийская флотилия подошла к иранскому порту Энзели в провинции Гилян, где находились уведенные белыми корабли. Вернув контроль над кораблями и захватив город, большевики задумались о создании в регионе подконтрольного им правительства и вступили в переговоры с Кучек-ханом, лидером сепаратистского Дженгелийского движения. В июне была провозглашена Гилянская советская республика, однако век ее был недолог. Дальнейшая экспансия была остановлена иранскими войсками, Кучек-хан разругался с коммунистами, а большевики удовольствовались возвратом уведенных кораблей. В результате сепаратистское движение было подавлено, а советское правительство начало выстраивать отношения с Ираном, которые завершились подписанием договора о дружбе в феврале 1921 года.

На фоне большевистской угрозы в