Из золота в свинец 3 - Сергей Витальевич Карелин

мне вдруг подсел один из слабаков этой камеры — забитый мужичок в пиджаке и очках в толстой оправе. Такому дай портфель, и он сойдет за владельца небольшой фирмы или казначея в какой-нибудь лавке.

— Простите, — произнес он трясущимися губами, — вы здесь уже не в первый раз, верно? Только прошу вас, не обижайтесь! Я не имею цели оскорбить вас, но вы ведете себя, как человек, который оказался в такой ситуации не впервые…

По его затравленному взгляду понял, зачем он подошел.

— Сколько дали? — сразу спросил я.

— Пять лет.

— За что?

— Финансовые махинации в особо крупном размере. Только это не я, а мой начальник. Я просто бухгалтер, но он просил взять все на себя, а он поможет с хорошим адвокатом…

— И ты взял?

— Ну… да, — потупился мужик.

Явно осознал, что сделал ошибку, но пути назад у него уже не было.

— И хочешь, чтобы я дал тебе совет, как пережить эти пять лет?

— Да! Именно! — обрадовался мужик.

Я смерил его взглядом с головы до ног. Невысокий, фигура рыхлая, руки нежные, не привыкшие к физическому труду. Казначей… В тюрьме ему придется несладко. Я могу его обнадежить, сказать, что пять лет пролетят незаметно или что-то в этом роде, но это будет ложью. Иллюзией, которая разобьется в первый же день. Лучше рассказать все как есть. Так у него будет время смириться с этой судьбой.

— Вариантов у тебя немного, — проговорил я, вспоминая свой небольшой, но богатый опыт. — Либо стать чьей-то подстилкой, либо прибиться к группировке по цвету кожи или расе, если такие есть. — Тут я вспомнил, как лютовали гномы в той тюрьме. С орками устраивали настолько кровавые драки, что из них не все живыми выходили. — Один ты не выживешь.

— Но… по-почему ты… вы так считаете?

— Серьезно? Ты сомневаешься в моих словах? — Я нарочито снова смерил его взглядом.

Он снова понурил голову и согласился:

— Пожалуй, вы правы… Одному мне конец.

— Идеальный вариант — стать полезным. И не надзирателям, а тем, с кем ты сидишь. Подумай, какими навыками располагаешь, и сумей их правильно предложить. А иначе… ты снова подстилка.

— К-как? — заикаясь от перевозбуждения, спросил казначей. — Как мне не стать подстилкой?

— Очень просто… Однажды какой-нибудь бугай, вроде того, — я показал рукой на поверженного врага, — попросит тебя передать соль. Не передавай ее ни в коем случае.

— Но… почему? Это же просто соль!

— Нет, это проверка на хребет, — покачал я головой. — Всегда начинается с малого. Сначала соль, потом ботинки, и вот ты уже…

— Подстилка, я понял. Что тогда делать?

— Ну, например, взять соль и сказать: «А может тебе ее в глаза насыпать, чтобы ты ослеп нахрен?» Смысл в том, чтобы показать, что у тебя есть хребет, и ты можешь взять его и запихнуть врагу в глотку.

Бухгалтер побледнел и шумно сглотнул. Нет, такой не справится. Будет юлить и избегать до тех пор, пока не прижмут к стенке. Да и то может в такой ситуации сломаться и… подстилка, в общем. Жаль, но у мужика, скорее всего, незавидная судьба.

— Главное… — Я хотел закончить последнюю мысль, но меня прервали.

В коридоре по ту сторону решетки вновь раздались шаги, но на этот раз не торопливые, а размеренные, будто исполненные внутреннего достоинства. Они даже звучали иначе, словно говоря, что их источник — особо дорогая обувь. Каждые несколько шагов перемежались утонченным стуком.

«Трость», — догадался я.

В поле зрения показался молодой парень в сопровождении двух надзирателей и еще одного немолодого мужчины, пониже него ростом. Парень был смуглым, загорелым блондином в дорогом костюме насыщенного цвета баклажан, в ботинках из кожи какой-то местной рептилии, немного небритый, словно после бессонной ночи. В руке он держал трость с набалдашником из большого драгоценного камня. Тот переливался всеми цветами радуги. Навскидку я даже не смог определить, что это за камень.

Возможно, артефакт?

Полицейские открыли камеру, и пижон вошел внутрь. Громила, которому я дал по колену, вдруг поднялся. Он успел привести себя в порядок за это время, умылся, но на майке остались кровавые разводы.

Что он задумал? Решил реабилитироваться? Совсем из ума выжил? От парня же буквально несет ощущением, что он не так прост.

— Что? Привели мне новое мясо в качестве извинений? — хрипло хохотнул громила, приближаясь и почти не прихрамывая при этом.

Двое других крупных сидельцев уже держались от придурка подальше. Один покачал головой, второй шлепнул ладонью по лбу.

— Хороший костюмчик! Мне нравится! — необучаемый придурок положил ладонь на плечо парня.

Тот поморщился, словно очень большая и тупая птица обделала его плечо.

Дальше все произошло практически мгновенно. Набалдашник трости взмыл в воздух и ударил парня в висок. Ноги его сразу подкосились, а хлыщ в костюме тут же подскочил и бросился с особой жестокостью бить жертву по голове ногами. Полицейские было дернулись выполнять свою работу по защите даже таких придурошных граждан Империи, но тот мужчина, который пришел с хлыщом, удержал их, положив на плечи свои руки.

— Никто… не смеет… портить… мой костюм! — приговаривал парень с тростью.

— Главное, не делай, как он, — закончил я свою мысль для собеседника, показывая на жертву.

Бухгалтер снова шумно сглотнул и словно съежился, уменьшившись в размерах раза в два.

А хлыщ, закончив, вдруг впился в меня темными, почти черными, глазами.

— Репутация… — сказал он, вытирая платком набалдашник трости. — Вы подпортили мне репутацию, господин Исаев.

— Чего? Ты вообще кто? — в свою очередь чрезвычайно вежливо поинтересовался я.

Глава 2

Надо сказать, что атмосфера в камере и до этого момента не была слишком комфортной, а после произошедшего и вовсе многим захотелось ее покинуть. Но на выходе стояли двое полицейских во главе с человеком, который ими по какой-то причине руководил. И это только на самом выходе. А до него надо было еще дойти: перешагнуть массивное тело с лицом, превращенным в кашу, и миновать юного блондина, сделавшего это.

Поэтому почти все обитатели камеры забились по углам, чтобы оказаться подальше от этого парня. Даже бухгалтер, заметив, что все внимание этого садиста обращено на меня, свалил на пару скамеек назад.

Парню на вид было лет двадцать, но я бы даже дал восемнадцать. Возраст прибавляла легкая пижонская щетина на лице. Он был весьма смазлив: тонкий прямой нос, темные глаза, почти белые волосы, острый подбородок, ямочки на щеках и родинка рядом с левой из них. Тонкие губы гнулись в презрительной усмешке.

Но я правда не знал его. Поэтому не понимал,