Соловецкое сидение 1668–1676 гг. - Кирилл Яковлевич Кожурин

Вместе с тем среди соловецких иноков в 50-70-х годах XVII столетия появилась целая плеяда оригинальных писателей-книжников, стоявших у истоков старообрядческой книжной традиции. Наиболее известные из них: архимандрит Никодим, священноинок Сергий Шелонин, священноинок Герасим Фирсов, архимандрит Никанор, черный дьякон Игнатий Соловецкий, инок Епифаний, священноинок Геронтий. «В середине XVII в. известные соловецкие книжники — Никодим, Сергий Шелонин, Герасим Фирсов — создавали сочинения ярко выраженной идеологической ориентации. Кроме того, сохранились анонимные статьи соловецких писателей этого же времени, трактующие такие важные для них вопросы, как книжное исправление, отношение к грекам»{6}. При этом нужно отметить, что в рядах монастырских книжников были и те, кто стоял на жестко-ортодоксальных позициях, кто готов был умереть «за единый аз», и те, кто был более рационально настроен, более гибок, но при этом и более глубоко убежден в ошибочности никоновской реформы. В любом случае, протест соловецких иноков против никоновской реформы был вполне осознанным. «Они первыми предприняли детальное сличение старых и новых книг, результаты которого были изложены в Пятой соловецкой челобитной. Приученная к стойкости суровой северной природой и примером митрополита Филиппа, монастырская братия предпочла верность старой традиции, традиции святых соловецких чудотворцев Зосимы и Савватия, почтению к высшим земным властям»{7}.

«Яко великое зло Росия себе сего израсти»:

Никон и Соловки

Мирная жизнь Соловецкой обители продолжалась до 1653 года, когда патриарх Никон при поддержке царя Алексея Михайловича начал церковную реформу, расколовшую русское общество на два непримиримых лагеря.

По официальной версии, будущий патриарх Никон (в миру Никита Минов) именно здесь, в Свято-Троицком Анзерском скиту Соловецкого монастыря, в 1635 году принял иноческий постриг. Однако существует и другое мнение. Епископ Александр Вятский в своем «Обличении на патриарха Никона» (1662), вошедшем в 20-ю главу догматико-полемического трактата инока Авраамия «Христианоопасный щит веры», излагает иную версию начального периода его служения: «Еще бо (бе) в царствующем граде Москве белцем, а в священноиноческую благословенную грамоту взял, оболгав преосвященнаго митрополита Антония (Авфония) Новгородскаго, и Никона себе нарек преже пострижения своею волею; и едучи во Анзерскую пустыню, на Вологде в паперте церковней Илинским игуменом Павлом пострижен, а не в церкви, приедучи в пустыню, абие священноиноческая действовал и под началом не бывал. Аще всю жизнь ево кто известно ведал и преже прия чести и власти, вправду бы рек, яко на праг церковный несть достоин взыти»{8}.

Прижизненная парсуна «Патриарх Никон с братией Воскресенского монастыря»

Преподобный Елеазар (ум. 1656), в обитель которого прибыл будущий патриарх всея Руси, в 1612 году с благословения игумена удалился из Соловецкого монастыря на безлюдный Анзерский остров и поселился на горе Голгофе близ озера Круглого, пребывая в постоянной молитве и богомыслии. Со временем молва о подвижнике распространилась по всему Поморью, и к нему начали стекаться желающие подвизаться в безмолвии и уединении. Всех приходящих преподобный Елеазар принимал с кротостью и любовью и не запрещал им селиться подле себя. Господь наделил Своего угодника даром прозрения и чудотворения. Царь Михаил Феодорович, сильно скорбевший, что не имеет наследника, узнав о подвижнической жизни святого, вызвал его в Москву, надеясь получить помощь по его молитвам. Преподобный Елеазар утешил царя и предрек ему рождение сына. По исполнении этого предсказания в 1629 году царь щедро одарил преподобного и помог начать на острове строительство каменного храма во Имя Пресвятой Троицы. Прибыв на остров Анзер, новопостриженный священноинок Никон становится одним из двенадцати учеников преподобного Елеазара. Вместе с анзерским игуменом он ездил в Москву за «милостыней», предназначавшейся для постройки каменного храма на Анзере, занимался перепиской книг. Однако вскоре после поездки между Никоном и преподобным Елеазаром возникли трения.

«С сего времени нача Никон самовольно входити в хозяйственные управления скитскими делами, якобы приобретох на сие некую власть за участие в сборе пожертвований. По неколицем же времени нача нечто изменяти в церковной службе, и с старшими клириками нача спиратися, и нача приводити старца Ели-азара в немалое сомнение. И некогда Елиазару во время божественной службы, егда же Никону чтущу божественную литургию, виде Елиа-зар около выи (шеи. — К. К.) Никона змия черна и зело велика оплетшеся, и вельми ужасеся, и <г>лаголяше отай братии: «О, какова смутителя и мятежника Россия в себе питает. Сей убо смутит тоя пределы и многих трясений и бед наполнит». И прирече: «Аще бы кто убил сего чернца, то умолил бы аз за того Бога». И с сего времени начаша Елиазар и вси братия не любити Никона и не допускати его до чтения и пения в божественной службе»{9}.

Как видим, приняв иночество, Никон не особенно стремился к затворничеству и иноческому деланию. Его амбициозная натура требовала власти. В 1634 году, видимо, из-за очередных столкновений с братией Анзерского скита, он вынужден был покинуть остров, бежав на рыбацкой лодке. Буря, разыгравшаяся на море, прибила лодку к каменистому Кий-острову, около устья реки Онеги. Здесь в честь своего спасения Никон поставил крест, а позже основал монастырь, названный Крестным («Ставросом»). Затем он перешел на жительство в Кожеозерский монастырь (в Каргопольских пределах), также находившийся на уединенном острове. В Кожеозерском монастыре он был в 1643 году выбран в игумены немногочисленной братией монастыря, а спустя некоторое время сделал головокружительную церковную карьеру, обратив на себя внимание молодого царя Алексея Михайловича и перебравшись в Москву. Однако на Соловках очень хорошо помнили первые шаги будущего церковного реформатора.

Никон служит литургию в Анзерском скиту.

Старообрядческая миниатюра

Царь Алексей Михайлович

Сохранил и Никон в своем сердце неприязнь к северной обители. Как верно заметил современный историк Соловков, «иеромонах Никон (Минов) вступил в экзистенциальный конфликт не только с преподобным Елеазаром, но и с Соловецким монастырем как сложным, разноуровневым организмом, живущим по своим, сложившимся на протяжении веков законам»{10}. Впоследствии, став в 1648 г. митрополитом Новгородским и Великолукским, Никон старался всячески ущемить в правах Соловецкую обитель, издревле пользовавшуюся самоуправлением и обширными льготами. Так, в 1650 году он особой грамотой к соловецкому настоятелю Илие приказал печь «раздаточные» просфоры, безвозмездно раздававшиеся богомольцам после литургии, не из дешевой ржаной муки, а из дорогой пшеничной. Иноки пытались возражать, но вынуждены были покориться. С огромными расходами и убытками обитель смогла выполнить