Звенящие кедры России - Владимир Николаевич Мегре

К такому выводу привела меня ситуация, связанная с Григорием Распутиным. В первой книге об Анастасии я привёл цитату из исторического романа-хроники В. Пикуля «У последней черты».

В романе говорилось, как полуграмотный мужик Григорий Распутин из глухой сибирской деревни, где растёт сибирский Кедр, в 1907 году пришёл в столицу Российской Империи. Он поразил своими предсказаниями императорскую семью, в которую стал вхож, переспал с большим количеством знатных женщин.

Когда его убивали, были поражены тем, что, приняв подсыпанный в стакан цианистый калий, он всё же смог встать из-за стола и выйти во двор особняка. Потом князь Юсупов стрелял в упавшего Распутина в упор из пистолета.

Но и будучи изрешечённым пулями, Распутин продолжал жить. Израненное тело бросили с моста в воду. Потом выловили и сожгли.

Таинственный и загадочный Григорий Распутин, поразивший всех своей выносливостью, вырос в кедровом краю.

Вот как журналисты того времени подвели итог его выносливости: «В возрасте пятидесяти лет он мог начать оргию с полудня, продолжая кутёж до четырёх часов ночи; от блуда, пьянства заезжал прямо в церковь к заутрене, где простаивал на молитве до восьми утра, затем дома, отпившись чаем, Гришка, как ни в чём не бывало, до двух часов дня принимал посетителей, потом набирал дам и шёл с ними в баню, а из бани катил в загородный ресторан, где повторял ночь предыдущую – никакой нормальный человек не смог бы вынести подобного режима».

Как и у многих, у меня сложился соответствующий этим высказываниям беспутный образ Григория Распутина. А судьба, словно для размышления, подбросила другую информацию.

Вот что писал о Григории папа Иоанн: «Сегодня из реки невредимым выходит так и не найденное тело Святого монаха. И его тайные сыны с молитвой в Ковчег войдут».

Что же получается? С одной стороны, о нём пишут: распутник, с другой – Святой монах. Где правда? Где ложь?

Далее мне случайно попадает текст записок Григория Распутина, написанных во время его пребывания в Святой Земле (они были доставлены в Париж беженцем из СССР Лобачевским).

Вот этот текст: «Безо всякого усилия утешает море. Когда утром встаёшь и волны „говорят“, и плещут, и радуют. И солнце на море блестит, словно тихо-тихо поднимается, и в то же время Душа человека забывает всё человечество и смотрит на блеск солнца; и радость у человека возгорается, и в Душе ощущается книга жизни и премудрость жизни – неописуемая красота!

Море пробуждает от сна сует, очень много думается само по себе, безо всякого усилия.

Море – пространство, а ум ещё более пространен. Человеческой премудрости нет конца, она невместима всеми философами. Ещё есть величайшая красота, когда солнце падает за море и закатывается и лучи его сияют.

Кто может оценить светозарные лучи? Они греют и ласкают Душу и целебно утешают. Солнце по минутам уходит за горы, Душа человека немного поскорбит о его дивных светозарных лучах… Смеркается.

О, какая становится тишина… Нет даже звука птицы. От раздумья человек начинает ходить по палубе, невольно вспоминает детство и всю суету, и сравнивает ту свою тишину с суетным миром, и тихо беседует с собой, и желает с кем-нибудь отвести скуку, нагнанную на него от его врагов…»

Так кем же ты был, сибиряк? Россиянин Григорий Распутин? Где правда написана о тебе, где ложь? Как разобраться? На что опереться в осмысливании сути бытия, своего предназначения? С помощью чего, каких великих трудов можно разобраться, где Истина, где ложь?

Где духовность и искренность, где претензия на всеведение? Может быть, собственным сердцем попробовать? Не писал я стихов, но тебе, Григорий Распутин, хочу посвятить своё первое.

«Анастасию» читают, и стихи у людей получаются искренние. И я попробовал. У меня для тебя вот что получилось. Извини, если рифма где подвела.

Григорию Распутину посвящается

Полуграмотный? Полуграмотный.

Из кедровых лесов, так что ж?

Ну, босой. От Сибири-Россиюшки

Сапоги не одни сотрёшь.

Я к царю. Помогу-ка батюшке

Продержаться ещё чуток.

Я к России, к России-матушке,

Ей бы хвойного хоть глоток!

Что? Гусары? Разгульны, удалы,

Сердцееды и храбрецы?

Так смотрите, смотрите ж, как надо

Разгуляться! Эх вы, мудрецы!

Град Петра в парижских нарядах,

Но корсетам не сжать сердца!

Светских дам трепетали взгляды,

Вдруг увидев сибиряка.

Ну а он, уходя к заутрене

Замолить не свои грехи,

Слышал, как Она шептала,

Лишь одна просила уйти: – Уходи.

Одурманенно и рычаще

Время зверя глотает плоть.

Ты пылающею Душою всё держался,

Теперь не смочь. Уходи.

Не намного зверство задержишь,

Только миг один и спасёшь.

Я – Россия! Мне будет жалко?

Ты уже никогда не споёшь.

Ты в кедрач возвратись, я воспряну!

И тогда всё, что хочешь, проси…

– Эх! Мне б в баньку сейчас! С тобою!

Я б берёзовым, да с хвоёй

Отстегал тебя, непутёвую,

Остаюсь, Россия, с тобой!

Время пеной безумства брюзжало,

А у Гришки пули в груди.

Чернота ему скрежетала:

– Отползай, сибиряк! Отползи.

На полмига ещё задержишь

Ты меня, но тогда

Ты получишь такую кару,

Что не знала ещё Земля!

Ты – герой, а будешь – похабник.

На бутылках с отравой – твой лик.

И тобой спасённые потомки

Плюнут в Душу твою, мужик.

Отползи. Я всесильна сейчас, всевластна!

Хочешь, так в небеса взлетай!

Только миг. Ну разве не ясно?

Только миг мой грядущий отдай!

– Эх! Мадеры б, да в баньку!

Я б тебе показал тогда.

Сибиряк, говоришь. Мужик я.

Так к чему ж канючишь, балда?

И расстрелянный, и утопленный,

И сожжён на задворках, в «грызах».

Над Россиею с ветром весенним

И сейчас пролетит его прах.

– Что, мужик, – чернота скрежещет,

Где ж могила твоя? Где глаза?

Жизни дни для тебя невозвратные.

А потомки глядят в образа.