Его пленница. На грани ненависти - Дарья Милова

Для меня — имело.

Я проследил взглядом, как они исчезают в сторону бокового коридора ресторана, ведущего к маленьким кабинетам и террасе.

Уединённое место.

Где нет чужих ушей. И где он может позволить себе больше, чем при всех.

Грудь сжала такая злость, что пальцы на руле побелели.

Я представил, как этот вылизанный ублюдок склоняется ближе, кладёт руку ей на талию, и у меня возникло очень простое желание — войти туда и пробить ему голову об ближайшую стену.

Чёрт, я ревновал.

Сильно.

Так, что гул в ушах перебивал даже шум вечернего города.

Я уже знал, что останусь здесь ровно столько, сколько нужно, чтобы увидеть, с чем она вернётся из этого «уединённого места».

И если хоть что-то в её взгляде мне не понравится — он выйдет оттуда с кровью на лице.

Глава 22. Ева

Мы с отцом зашли в ресторан, и меня тут же окутал запах чего-то дорогого и приторного.

Троицкие уже сидели за столом — идеально выпрямленные спины, отрепетированные улыбки.

Я узнала Савелия сразу.

Белая рубашка, тёмный костюм, взгляд, который будто заранее привык считать, сколько ты ему стоишь.

— Ева, — сказала мать Савелия, — мы так рады.

Я изобразила вежливую улыбку и кивнула. Радость — это, видимо, когда твой сын женится по договору.

— Садитесь вместе, — предложила она. — Так будет… уютнее.

Савелий встал, пододвинул мне стул, и я села рядом. Настолько рядом, что чувствовала лёгкий запах его парфюма — холодного, как он сам.

Отец Савелия выглядел довольным. Мой же отец — ещё более довольным.

А я — просто считала секунды до конца этого спектакля.

Мать Савелия что-то говорила о предстоящей церемонии — про цветы, про список гостей, про то, как всё должно «выглядеть гармонично».

Я кивала, улыбалась в нужных местах, но внутри была далеко отсюда.

Ресторан выглядел как место, где еда — всего лишь повод.

Тёмное дерево стен, приглушённый золотистый свет, столы, накрытые белоснежными скатертями, и сервировка, в которой каждый предмет лежал под углом, выверенным до миллиметра.

Слишком идеально. Слишком… чуждо.

За окнами мерцали огни города, а внутри — играли свои роли.

Кто-то искренне, кто-то по контракту.

— Ева, отвечай, — окликнул отец, и я моргнула, возвращаясь из своих мыслей.

— Что? — спросила, поворачиваясь к нему.

— Я спрашивала, какое платье ты хочешь, — повторила мать Савелия. Голос у неё был мягкий, но в нём сквозила та нотка, которая всегда подразумевает: «правильный» ответ уже есть.

— Белое, — сказала я, выбирая безопасный вариант. — Простое. Без лишнего.

— Простое, — повторила она, словно пробуя это слово на вкус. — Ну, это можно обыграть.

Савелий усмехнулся, но ничего не сказал. Лишь чуть наклонился ко мне, так, что его дыхание коснулось моего уха.

— Я хочу поговорить с тобой наедине, — произнёс он тихо, чтобы никто за столом не услышал.

— Мы отойдём, — спокойно сказал Савелий, но в его тоне не было вопроса. Это звучало как решение, которое никто не собирается обсуждать.

— Хоть на весь вечер, — вставил отец Савелия, и громко расхохотался. — Вы же теперь пара.

За столом кто-то улыбнулся из вежливости, кто-то — потому что так принято.

Я тоже изобразила улыбку, хотя внутри скрипнули зубы.

Савелий встал, и мне пришлось последовать за ним.

Мы прошли мимо столов с гулом чужих разговоров, мимо официантов с подносами, пока не оказались в полутёмном коридоре.

В конце — ряд закрытых кабинок с матовыми дверями.

Тишина здесь была другой — густой, отрезающей нас от остального зала.

Он закрыл за нами дверь кабинки, и шум ресторана остался где-то далеко, будто мы нырнули под воду.

Савелий присел напротив, откинувшись на спинку кресла, и какое-то время просто изучал меня.

— Ты сегодня тихая, — сказал он наконец. — Не такая, как в прошлый раз… на благотворительном вечере.

Я склонила голову чуть в сторону.

— Такой ты и будешь, когда тебя выдают замуж за человека, которого ты видела один раз.

Его губы дёрнулись в усмешке.

— Значит, ты всё ещё считаешь, что у нас ничего общего?

— Кроме договора между нашими семьями? — я подняла бровь. — Нет, не особо.

Он наклонился вперёд, опираясь локтями о стол.

— А я думаю, у нас гораздо больше общего, чем ты готова признать.

— Например? — я скрестила руки на груди, глядя прямо ему в глаза.

— Например, я тоже не хочу этой свадьбы, — сказал он без паузы.

— У тебя есть любимая? — вырвалось у меня быстрее, чем я успела подумать.

Он усмехнулся, но в этой усмешке было что-то горькое.

— Была.

— И что с ней? — спросила я, хотя ответ, наверное, лучше было не знать.

Савелий смотрел прямо в глаза, но в следующую секунду отвёл взгляд, будто потерял к этому разговору интерес.

— Неважно, — сказал он коротко. — Давно прошло.

Он сделал паузу, откинулся на спинку кресла и скользнул по мне взглядом так, словно рассматривал товар.

— Уж лучше я женюсь на тебе, чем на ком-то ещё. Ты хотя бы глазу приятна.

Слова упали между нами тяжело, как камень в воду.

И тут же — его мерзкая, самодовольная улыбка.

— Так что свадьба будет. Хотим мы этого или нет, — добавил он, словно ставил последнюю точку в споре, которого даже не было.

— Ты говоришь об этом так, будто покупаешь машину, — сказала я, стараясь не дать голосу дрогнуть.

— А что, это не похоже на сделку? — в его тоне не было ни грамма стыда. — Две семьи, общие интересы, подписанные бумаги.

— Я не твоя собственность, — парировала я.

Он усмехнулся, медленно, с каким-то почти ленивым презрением.

— В этом мире, Ева, собственность — это не то, что ты подписала. Это то, что можешь удержать.

Я поймала себя на том, что сжала ладони так, что ногти впились в кожу.

Его слова были как удар — резкий, без предупреждения.

— Если ты думаешь, что сможешь удержать меня, — я подняла бровь, — придётся постараться сильнее.

Савелий наклонился ближе, опершись ладонью о стол так, что я почувствовала тепло его тела.

— Не переживай. Я умею добиваться того, что моё.

— Пойдём к нашим родителям, — сказал Савелий так, будто мы просто вышли на минуту подышать.

Я кивнула, хотя внутри хотелось сказать совсем другое.

Мы вернулись за стол, и разговор снова потёк в русле дат, ресторанов, списков гостей.

Я не вмешивалась. Пусть решают сами — для них это всё равно сделка, а я всего лишь часть договора.

Часы тянулись медленно, но вечер всё же закончился.

Пожатие руки Савелию, дежурная улыбка