Савонарола - Евгений Викторович Старшов

к вам, любовь, которая горит тем жарче, что в этих местах (очевидно, в Болонье. – Е. С.) он не находит такого приятного и благостного общества, как у вас. Так, словно пара горлиц, ожидающих прихода весны, мы сидим тут в уединении, пока не сможем вернуться в более теплые места, где наш дом, и наслаждаться благоуханием цветов и величием Святого Духа. И хотя здесь немало интеллектуально выдающихся умов, они не склонны к простоте, которой мы хотим обходиться, однако осмелюсь подумать, что под воздействием нашего общения многие легко были бы к ней призваны. Возблагодарите Бога, дорогие братья, Который открыл ваши внутренние очи и предуготовил вам путь, удобный к хорошей и духовной жизни. Ибо здесь повсюду стелется тьма, и многие, хотя и смелы, и имеют добрую волю, однако же не следуют правому пути и не ищут его, а ведь могли бы на нем когда-нибудь обрести счастье светить [другим] сообразно мере своей ревности и их желания продвигаться по Божьему пути.

Дорогие возлюбленные, смотрите, чтобы не обратиться вам назад и не быть теплохладными, тем более что грядет новое поколение и оно превзойдет вас; да исполнится в вас следующее высказывание Христа: “Многие же будут первые последними, и последние первыми”[116]. Ибо уже некоторые, с препоясанными чреслами и зажженными светильниками[117], пришли ко мне, прося наставить их, хотя здесь они еще не слышали моего голоса, в то время как вам я уже говорил о многом, как частным образом, так и [выступая] публично. Смотрите же, как велико будет осуждение ваше, если вы позволите этим “последним” опередить и превзойти себя! Постоянно вспоминайте эти мои слова предупреждения. Если мне ничто не помешает и не случится чего серьезного, я буду писать вам каждую неделю, так чтобы, хотя я и в отсутствии, вы могли бы получать словечко поддержки, которое, конечно, надеялись бы получить лично. Но я буду по необходимости краток, чтобы это не послужило в ущерб моим проповедям и занятиям. Будет довольно, если я [просто] напомню вам о вещах, которые вы так часто слышали из моих уст.

Знаю, что мой отъезд стал для вас горем, но Господь милостиво обошелся с вами, ибо воля Его в том, чтоб вы надеялись до самого конца и вас не одолело бы более жестокое или преждевременное горе. Теперь же отрекитесь, братья, от всех человеческих привязанностей, в том числе и ко мне самому. Ибо написано: “Проклят человек, который надеется на человека”[118]. И хотя вы истинно любите меня, и не с плотской, но с духовной привязанностью, и не ради некоей временной выгоды, но по причине роста ваших душ, и тем более сильно, что, во славу Бога, вы утверждены и укоренены в совершенной любви Божией, однако же божественная воля в том, чтобы вы очистили и усовершенствовали эту вашу любовь ко мне. Он показал, что иначе она не будет целомудренной и очищенной от помоев себялюбия. Поистине, ваша любовь ко мне оказалась бы истинной, если бы кто-нибудь из вас за то время, что я покинул вас, постарался бы еще более приникнуть к Богу, подчинился бы полностью Его воле, пребывая полностью уверенным, что то, что Ему угодно, столь же подходит и ему (то есть монаху. – Е. С.), и что не мной, но Богом вы лучше всего управляемы и направляемы. Пока этого не случится и вы будете более доверять человеку, нежели Богу, вы и будете управлять и направлять сами себя (то есть не соблюдете обет послушания. – Е. С.). Если же, скорбя без меры, вы так оплакиваете мое отсутствие, что и жить без меня не полагаете, тогда действительно ваша любовь ко мне еще не чиста и истинна, и поэтому Бог так и пожелал, чтобы я был удален от вас, чтобы вы на будущее знали, что нельзя уповать на человека.

Умоляю вас, сыновья мои возлюбленнейшие, ратующие о моей радости и венце, утешьтесь все в чаше Христовой; усердно стремитесь упредить и превзойти друг друга в унижении и мягкости, в любви, [пребывающей] в тишине и молитве, в учении и созерцании. Молите Бога, чтобы Он Сам позаботился о том, чтобы вы были пасомы и управляемы, нисколько не сомневаясь в Его любви и Его воле даровать вам то, что более всего подходит, так как Он знает и то, что вы желаете, и то, в чем нуждаетесь, “ибо говорю вам, что Бог может из камней сих воздвигнуть детей Аврааму”[119].

Но это я говорю вам не потому, что думаю, что более не вернусь к вам, ибо имею намерение видеть вас, но чтобы вы могли понять, где существует истинная и совершенная любовь во Христе, которая одна торит к нему путь, надеется на Него и [возникает] только через Него, а не от людей. Если бы вы помнили о том, что я сказал вам перед отъездом, вы не сомневались бы по поводу того, вернулся ли я бы к вам, ибо Сам Бог исполнит ту работу, которую Он начал, “ибо Он простирается из конца в конец в мощи Своей и все устраивает благоприятно”[120]. Божьи дела вершатся медленно и часто встречают насилие и противодействие.

Молю вас, оказывайте послушание вашим прелатам и начальствующим, как самому Христу, не сравнивайте одного с другим и не предпочитайте одного другому; пусть у вас не будет лицеприятия, ибо “Господь взвешивает души”[121]. Нет, в простоте, словно Христу, подчиняйтесь всем и слушайтесь всех, ибо они – Его представители, так что [таким образом] вы можете служить Богу, а не человеку. Пусть более совершенные из вас и старейшие в годах превосходят прочих в смирении, и пусть они будут примером молодым, и да не презирают они (старшие. – Е. С.) их (молодых. – Е. С.) общества, зная, что апостолы подверглись упрекам Христа, когда они запрещали детям приближаться к нему, и он сказал им: “Пустите детей и не препятствуйте им приходить ко Мне, ибо таковых есть Царство Небесное”[122]. Младшие же должны быть наиболее уважительными и почтительными к старшим и не бахвалиться с гордостью, что они достойны братства, но, скорее, должны вести себя по отношению к ним с уважением, скромностью, в тиши и робости, редко и с осторожностью позволяя себе говорить. “Носите бремена друг друга”[123], пусть никто не ищет соринки в глазу брата, забывая о бревне в своем собственном глазу[124]. Никто из вас не должен говорить об ошибках ближнего и слушать сплетников; не судите ближнего,