Fallout Особенности Радиоактивного Попадания - Jack O'Neill

Вот так и погуляли по не такому уж и мусорному Городу. А вот по возвращении в родной трейлер, к нам в гости, на пару с Арадешем, нагрянул и сам мэр - он же шериф - этого гостеприимного места!

//Комментарии это хорошо! Нужно построить зиккурат из комментариев))//

Глава 12 Игровое поле

- Ты уверен?! - хриплый клокочущий голос Джона Гизмо выражал крайнюю степень удивления, а это, позвольте заметить случалось не часто!

Массивный мужчина очень не любил удивляться, предпочитая неожиданностям точно выверенные и хорошо отработанные планы. То, что, меньше чем за месяц, что-то шло неожиданно для него - уже дважды - само по себе было событием из ряда вон!

- Истинно так, Босс! - часто-часто закивал стоящий перед ним человек... человечек... - Сам, своими ушами слышал!

Джако Бруто, а именно он сейчас стоял в кабинете Дона Гизмо, точно был уверен в одной вещи в этой жизни: Боссу врать нельзя, никогда! И дело тут было даже не в страхе наказания. Просто в отличии от многих прочих дураков, желавших нажиться на старом мафиози, как-то обставить его, или, чего доброго, занять его место на вершине пищевой цепочки Джанктауна, Джако своего хозяина искренне уважал! Нет, не подумайте, он прекрасно знал почти обо всех тёмных делах и делишках, что организация Дона Гизмо проворачивала внутри стальных стен, чего уж там, во многих даже лично участвовал. Дело, и это неожиданно и обеспечило безоговорочную верность, было в другом: Босс никогда не унижал его, за то, кем Джако есть! А был он... карликом!

Рождённый в палаточном лагере, что прилепился снаружи восточной стены Мусорного Города, неказистый и кривоватый коротыш Джако был обречён влачить жалкое существование. Мать его, упокой Господь её душу, прожила всего десять зим после рождения сына, и вдруг сгорела в одночасье, поражённая какой-то лихорадкой. Ну а её коротышке-сыну, которого все считали мутантом, пришлось побираться и воровать, чтобы хоть как-то выжить - помогать странному уродцу никто не хотел. Именно тогда к Джако и приклеилась дурацкая кличка "Грэтч" - мелкий гоблин, как любили потешаться над ним сверстники и старшие дети. Даже сейчас, по прошествии двадцати лет, весь город и продолжал его так называть, словно позабыв настоящее имя мужчины - все, кроме Босса!

Джако никогда не спрашивал, почему Дон приметил его тогда, годы назад, почему дал кров и еду? Но та встреча на городском рынке, где юный карлик крутился, примериваясь, как половчее стянуть с прилавка ароматную лепёшку, навсегда изменила его жизнь! Да-а-а, тогда Босс ещё выходил в город сам, обходя свои владения, приглядывая, чтобы каждый знал своё место. Последние годы Дон Гизмо откровенно сдал, почти не покидая своих комнат, кроме как на специальной телеге, и тем больше старания Джако вкладывал, став глазами и ушами хозяина: малый рост и щуплость фигуры позволяли проникать в такие места, где его точно никто не ждал! Официально мелкий Гретч был "мальчиком на побегушках" у старого дока Морбида: именно к нему в помощники Дон Гизмо и устроил малыша изначально. Лекарь и сам ходил под Боссом, так что даже сейчас, продолжая время от времени разносить по городу склянки с пахучими настойками и притирками, Джако привычно замылился в глазах жителей Джанктауна. Ну кто там будет смотреть, чего этот кривой карлик крутится на рынке, в клинике или... на стоянке недавно прибывшего каравана...

- Как есть, Босс, так и сказала эта девка - восемь тысяч крышек! Её шериф даже переспросил громко, - Киллиана мэром Джако никогда не называл, да и не считал, разумно полагая, что в городе может быть только один Дон, - Я даже краем глаза чемодан смог разглядеть, где всё лежит!

- Чемодан, говоришь?... - Гизмо задумчиво потёр рукой массивный пятиэтажный подбородок, - И что, прямо там, в трейлере и лежит?

- Ага, как есть, Босс, прямо там! - карлик широко заулыбался, и снова мелко-мелко закивал, - Синий такой, блестящий, прям новьё!

Но тут, на удивление малыша Джако, последний комментарий вызвал у Босса неожиданно тяжёлый и задумчивый вздох.

- Так это, Босс, если надо... Там такие олухи деревенские в охране стоят... Я вмиг организую...

- И думать забудь! - от неожиданного резкого удара кулаком по лакированной столешнице вздрогнул не только сам Джако, слегка дёрнулся даже невозмутимый Айзо, так и стоявший верной тенью по правую руку от хозяина.

- Б-босс... Да вы же знаете... Я ж без вашего слова... - реакция Дона оказалась неожиданно пугающей, - Н-но, Босс, если позволите... Почему? Это же селюки северные?

Вообще, приказы Босса никогда не обсуждались: ты делаешь что прикажут, и делаешь хорошо , если не хочешь столкнуться с последствиями. Тот же дурак Вилли этого так и не понял, глупо решив, что сам может стать Доном! Ох, как же он орал... как визжал, когда Айзо медленно резал его на части, прямо перед его людьми! Ха, Черепа ещё называются! Сопливые трусы, ни один даже не дёрнулся, чтобы помочь своему лидеру... Но туда ему и дорога! Сколько раз этот Вилли шпынял и оскорблял самого Джако...

Да-а-а, обычно приказы не обсуждались, но крошечный человек знал, что ему, как и верному громиле Айзо, всегда было позволено чуть больше, чем другим.

- Селюки, говоришь? - грузное тело Гизмо с трудом сдвинулось в кресле, - А откуда, сынок, у "селюков", что браминам хвосты крутят, такие деньжищи... Да ещё и в новой таре?

Восемь тысяч... Огромные деньги! Нет-нет, не для Гизмо, конечно: в его предприятиях - разной степени законности - вертелись, пожалуй, и большие суммы, но то в работе... Джон Гизмо знал цену деньгам, и пусть немногие, кто осмеливался, и сравнивал его с огромного жабой, что сидит на сундуке с золотом, такой глупостью, как дурное накопление богатства, никогда не занимался. Оперативный резерв всегда можно было снять в игорном доме, ведь золотое правило "Казино всегда в выигрыше" исполнялось в его заведении неукоснительно. Остальное - всегда шло в работу, расширяя влияние криминального босса далеко за пределы родного кабинета.

Про мальчишку же Киллиана и думать не стоило! Пусть он и прибрал, по наследству от отца, всю торговлю оружием в Джанктауне, такие деньжищи ему никогда и не снились! Да этот чистоплюй никогда, похоже, и не стремился к богатству...

Шейди