Сказка о Василисе. Путь героини, череп-жених и чудесное преображение - Владимир Викторович Рябов

фольклориста, который видит параллели «Василисы Прекрасной» с другими текстами – сказками, легендами, преданиями, полевыми записками, опирается на знания о языке, привычках народа, его традициях, обрядах и ритуалах. Во-вторых, это знания о психоанализе и аналитической психологии, которые предлагаются читателю, скорее, для ознакомления, в гомеопатических дозах. И последнее – это потрясающая психологическая игра, которая связывает сказку и реальность отношений между клиентом и психологом, показывает, как сказочные эпизоды разворачиваются – порой буквально! – в терапии, в пространстве кабинета, более того, в собственной жизни читателя. Это делает книгу полезной для всех: специалистов, и неспециалистов, фольклористов и психологов всех жанров и направлений и, конечно, самых обычных людей, которым интересно что-то новое о себе.

Вообще решение взяться за книгу о Василисе, на мой взгляд, требует мужества: ведь это не просто любимая многими сказка, но еще и текст, который хорошо исследован и в нашей стране, и за рубежом. Но Владимир делает важное и нужное дело: опираясь на историю о Василисе, рассказывает нам очень интересные факты об инициации, ритуалах перехода, показывает необходимость поиска самого себя под ворохом наносного и защитно-правильного, поиска, который очень непрост, не слишком приветствуется окружающими, связан со страданием, смирением и признанием своих ограничений, поиска, который мало кто выбирает по собственному желанию – чаще этот выбор делает за нас жизнь, когда приходит время пройти или не пройти путь перерождения. Читая книгу Владимира, я поняла, что сказка – это не только «сновидение народа», не только сконцентрированный опыт человечества и сценарий прохождения трудных путей развития для эго, но еще и убедительный пример того, что этот путь уже кто-то прошел, это возможно. Когда мы стоим перед непроходимой чащей и знаем, что туда не ступала нога человека, задача кажется невозможной, невыполнимой. Всегда трудно быть первым. И даже не столько из-за сложности задачи, сколько из-за огромного количества сомнений: «а сумею ли я?», «а можно ли так?», «а возможно ли это вообще?». Но голубь пролетает между Сциллой и Харибдой, теряя несколько перьев хвоста, и могучий Арго направляется вслед за ним, потому что теперь Ясон видит: да, это возможно. Так и мы вступаем на путь поиска себя вслед за Василисой.

В конце книги автор предлагает читателю небольшой экскурс в основы аналитической психологии, написанный понятным каждому языком. Поскольку я как раз аналитический психолог, хочу сказать пару слов про то, как в аналитической психологии рассматривают истории. Мы делаем это либо объективно – когда все участники истории остаются самими собой: мама мамой, папа папой и так далее, – либо субъективно – когда вся рассказанная история является проекцией внутреннего мира рассказчика, его психики. В книге это поясняется, так же как и сам феномен проекции.

Но, читая книгу, я поймала себя на мысли: а чего хочет внутренняя Баба-яга, когда, узнав о благословении, вручает Василисе череп и выгоняет ее? Пожалуй, начну размышлять с конца моего вопроса. Всегда ли тот, кто выгоняет, неправ, часто ли мы задумываемся, что это действие может объясняться и заботой о выгоняемом? Во всяком случае, в сказочных текстах выгнать и преследовать до дома часто означает – выгнать из глубин и убедиться, что, тот, кого выгнали, действительно ушел. И очень часто это связано с тем, что кто-то пробыл слишком долго в одном месте и больше не должен там оставаться – иначе забудешь себя, свой дом, язык, родных и друзей. То есть Василиса достаточно долго пробыла у Яги, и наступил момент, когда она должна либо остаться навсегда, либо вернуться домой, в обычную жизнь. Таким образом, мы как будто видим два полюса взаимодействия Василисы с мудрым женским началом. На одном – благословляющая мать, на другом – прогоняющая Баба-яга. Одна дает Василисе куколку – связь со светлой стороной бессознательного, вторая дает череп – связь с темной стороной бессознательного. Но, в отличие от куколки, которая вступает во взаимодействие с человеком, только когда ее покормили и попросили о помощи, череп начинает говорить сам, просит не хоронить его раньше времени и сам же наказывает (или мы это так воспринимаем) мачеху и сестер. Более того, куколка приходит к Василисе в начале сказки и остается с ней, даже когда сказка заканчивается, в то время как череп становится ее спутником на очень короткое время. То есть Баба-яга ненадолго дает Василисе нечто очень сильное, могущее уничтожать других, обладающее своими голосом и волей.

У черепа много значений, и Владимир подробно рассматривает их, но я попробую кое-что добавить. Часто считается, что ритуал, имеющий отношение к голове (например, постриг), это ритуал духовного превращения. Если так, то Баба-яга дает Василисе подтверждение того, что она действительно стала другой, но подтверждение это имеет очень узкую аудиторию – только мачеха и сестры, которые после контакта с черепом уже никому ничего не расскажут. «Почитание черепа, – пишет Юнг, – широко распространено среди примитивных народов. В Меланезии и Полинезии почитаются главным образом черепа предков: они позволяют вступать в общение с духами или же служат в качестве оберега…»[214] Также считается, что, если с черепом обращаться надлежащим образом, он будет пророчествовать. Получается, что череп связан с духовным превращением, предками, общением с духами, пророчествами, а еще он может быть оберегом.

Если это все обобщить, то, похоже, череп дает возможность видеть по-другому, иным зрением. Но зачем это все Василисе при встрече с мачехой и сестрами? Если мы вернемся к идее субъективного взгляда, то картина получается следующая: в момент, когда в глубинах бессознательного оставаться больше нельзя, Василиса получает – на короткое время – способность увидеть в привычном нечто новое, прежде незримое, и не просто увидеть, а уничтожить то привычное, в чем больше нет смысла. Я думаю, что Василиса получает от Яги способность избавиться от тяги быть посредственностью, занимать позицию «как бы чего не вышло», «что скажут соседи?», «а оно мне надо?», улыбаться чужим и отыгрываться на своих. Уничтожая мачеху и сестер, Яга закрывает путь к себе для всех, кроме Василисы, которая, когда придет время, укажет этот путь той, которая будет иметь все, чтобы его пройти. Или напомнит себе, когда отследит момент своего превращения в мачеху.

Часто в терапевтическом процессе момент, когда клиент смотрит на терапевта «глазами черепа», называют негативным переносом. Юнг писал, что это высвобождение энергии из непригодной формы, то есть клиент, проецируя на терапевта образ себя как посредственности, сжигает сковывающий его панцирь принципа «не высовывайся» и после этого может идти во внутренний город к старушке, чтобы смиренно ткать, шить и творить то, что ему подскажет его душа. Только очень важно не забыть захоронить череп.

Желаю вам интересного и полезного чтения!

Ольга Владимировна Кондратова, юнгианский аналитик, автор программы «Юнгианская сказкотерапия», член РОАП/IAAP

Приложение. Сказка «Василиса Прекрасная»

В некотором царстве жил-был купец. Двенадцать лет жил он в супружестве и прижил только одну дочь, Василису Прекрасную. Когда мать скончалась, девочке было восемь лет. Умирая, купчиха призвала к себе дочку, вынула из-под одеяла куклу, отдала ей и сказала:

– Слушай, Василисушка! Помни и исполни последние мои слова. Я умираю и вместе с родительским благословением оставляю тебе вот эту куклу; береги ее всегда при себе и никому не показывай; а когда приключится тебе какое горе, дай ей поесть и спроси у нее совета. Покушает она и скажет тебе, чем помочь несчастью.

Затем мать поцеловала дочку и померла.

После смерти жены купец потужил, как следовало, а потом стал думать, как бы опять жениться. Он был человек хороший; за невестами дело не стало, но больше всех по нраву пришлась ему одна вдовушка. Она была уже в летах, имела своих двух дочерей, почти однолеток Василисе, – стало быть, и хозяйка и мать опытная. Купец женился на вдовушке, но обманулся и не нашел в ней доброй матери для своей Василисы. Василиса была первая на все село красавица; мачеха и сестры завидовали ее красоте, мучили ее всевозможными работами,