Челнок Предтеч - Валерий Кобозев

мы их пристреляли, точнее наши искины, поскольку никаких прицельных приспособлений на них не было. Искины управляли ими как маленькими самолетиками, они летали под потолком, оттуда стреляли по выставленным нами мишеням и не мазали.

Полигон

Мама вернулась с работы и сообщила мне, что Манишев просит оценить новую площадь на прииске Адыгалах. Это на реке Аян-Юрях, километров семьдесят на северо-запад от нашего участка.

— Ма, нужна их карта с подробными характеристиками, после этого я приступлю к работе. А они уже лицензию тебе выдали? — спросил я.

— Лежит у начальника, ждет его подписи — улыбнулась мать. — Видимо, как получат от тебя заключение, так сразу и подпишут.

— Крокодилы! — возмутился я. — Ладно, я буду работать как итальянцы, нам на обществоведении рассказывали об их забастовках «по правилам». Просят оценить — оценю, но без подробностей. Площадь и ее запасы я выдам. А вот распределение только после получения лицензии.

— Ну вполне приемлемо. Шаг за шагом или баш на баш — улыбнулась мама. — Завтра я возьму у них материалы. Но они захотят вместе с тобой туда ездить, чтобы получить более достоверный результат. Опять тебя будут тестировать на самородках.

— Да я не против насчет совместной поездки, они же не бандиты. Но мне надо предварительно обследовать этот район с помощью дронов — ответил я.

— С трассы до Адыгалаха шестьдесят километров, это как минимум три часа, дорога там так себе. Да еще до свертка восемьдесят километров по трассе — еще три часа, это не то, что на дроне летать. Придется с ночевкой ехать, и мне с тобой — улыбнулась мама.

— Съездим, куда деваться — философски ответил я.

Через два дня мы утром поехали на Адыгалах опять на этом же вездеходе ЗиС-157. Мать с Манишевым в кабине, я с рабочими в кунге. Шесть часов в дороге, прибыли на полигон. По дороге заезжали в столовую в Кедровом, подкрепились как следует. Поэтому по прибытию приступили к обследованию. У меня уже в голове была картина полигона, его длина была примерно три километра, ширина примерно пятьсот метров. Там было пробито двадцать два шурфа, содержание золота резко колебалось. В конце полигона содержание вообще падало к нулю. Но мои дроны в двухстах метрах от него обнаружили крупную залежь, которая уходила по распадку на запад на три километра от реки и была гораздо богаче — там было сосредоточено около тонны золота. А на обследуемом полигоне было всего четыреста пятьдесят килограммов драгоценного металла.

Я начал ходить с умным видом от шурфа к шурфу, составляя карту содержания золота. Получилась такая картина, что посредине полигона золота практически не было, оно было сосредоточено по его краям, поближе к протокам. Но самородки там попадались часто, видимо при разливах реки нанесло.

— Ну Костя, не продемонстрируешь нам поиск самородков? — ехидно спросил Манишев.

— Отчего же, можно показать конечно. Но чур это мое будет золото — предложил я.

— Да согласен, мне какая разница, кто его сдаст, все равно нам в план войдет — усмехнулся Манишев.

Я начал бродить по полигону, гнездо самородком мне еще вчера дроны нашли. И там было не мало металла — килограммов восемь золота в этой яме скопилось. Бродил я целый час, набивал себе цену, наконец стал ходить кругами вокруг этой ямы. Самому копать было ломы, спросил разрешения привлечь рабочих — надо было восемь кубометров грунта промыть — золото было с песком перемешано.

— Сам с ними договаривайся, рабочий день уже кончился — практически отказался помогать Манишев.

— Илья, надо промыть восемь кубометров грунта, плачу четыреста рублей — по сотне на брата — предложил я.

— Да не вопрос — обрадовался Илья. — Мужики, айда копать, Костя банкует!

Они быстро в течении трех часов вскрыли яму и промыли грунт, набрав восемь с четвертью килограммов золотого песка. Манишев запечатал мешок с золотом и положил в сейф, который тоже опечатал — процедура была строго прописана.

— Ну ты зверь Константин! — круглыми от удивления глазами смотрели на меня рабочие. — Если артель будешь собирать — мы готовы к тебе пойти работать! — сказал Илья.

— Да, ничего не скажешь — фартовый ты парень Костя — признался Манишев. — С кадрами теперь у тебя проблем не будет — очередь будет стоять у твоих дверей.

— Сергей Петрович, а если Костя вам найдет месторождение побогаче этого, что взамен можете предложить — спросил моя мать у Манишева, отведя его в сторонку.

— Ну, смотря насколько богаче — заинтересовался он.

— Ну примерно на одну тонну золота — улыбнулась моя мать, этот разговор мы еще вчера обсудили.

— Наталья Ивановна, это достаточно крупное месторождение, нам оно очень нужно. А чтобы вы хотели взамен? — спросил Манишев с придыханием, у него аж дыхание сбилось. Он с ожиданием смотрел на Корбину.

— Половину вашей артели «Авангард» со всей техникой и персоналом — ответила она.

— О… Крутые у вас запросы Наталья Ивановна… Там техники на триста тысяч, однако… — тяжело задышал Манишев.

— Ну так тонна золота на дороге не валяется. А это месторождение тут недалече будет, вместе будете обрабатывать — продолжала завлекать его моя мать.

— Надо поговорить с директором, по приезду обсудим этот вопрос — вздохнул Манишев.

Мы переночевали в кунге, он был достаточно просторный, от стенок там откидывались двухярусные нары, на улице было около нуля, в палатке ночевать было уже нельзя. А в кунге топилась печка — с собой угля прихватили пару мешков, было достаточно тепло.

Утром отправились в обратный путь, шесть часов в дороге, завтрак или ранний обед в Кедровом, и наконец мы дома. Мама на целый день отпрашивалась — пошли вместе домой, после поездки требовался отдых. Но сил у нас было достаточно — нейросети об этом позаботились. Я занялся изучением английского вместе с ней — надеюсь, что вместе по заграницам поездим. Да и мы можем сами туда слетать, но без знания языка делать там нечего.

Через день мы встретились с директором Сусуман-золота Прокофьевым Семеном Аркадьевичем и Манишевым — главным геологом.

— Ну что, мы обсудили с Сергеем Петровичем ваше предложение. И у нас сформировалось встречное предложение. Мы передаем лицензию на это ваше месторождение артели «Авангард», вам выделяется доля двадцать пять процентов от добытого золота, разумеется, по госрасценкам. Ваше сообщение об имеющемся золоте пока ничем