Дома смерти. Книга V - Алексей Ракитин

И этот вывод действительно поразил главного следователя. Дозье решил, что совершенно посторонний человек не стал бы вести себя подобным образом.

Автор должен признаться, что логику окружного прокурора не вполне понимает. Ну, в самом деле, какое такое религиозное убеждение не позволяло злоумышленнику, проникшему в дом через гараж, взять в руки сначала топор, а затем, увидев через пару минут на кухне большой мясницкий нож, прихватить и нож тоже? Либо в обратном порядке, если злоумышленник вошёл со двора через раздвижную дверь на кухне — сначала он взял нож, а затем, обойдя первый этаж, и топор. То, что преступник подобрал в доме оружие, вовсе не означало того, что он не был вооружён изначально. Вообще-то многие вооружённые преступники предпочитают использовать в качестве оружия подобранные предметы, порой совершенно случайные.

Тем не менее полученный прокурором отчёт направил размышления Дозье в новое русло. Хотя детектив-сержант Ирвин буквально с 10 ноября говорил о своих подозрениях в отношении Дэвида Хендрикса, главный следователь не был склонен отдавать приоритет этой версии. Никаких улик в отношении главы погибшего семейства не существовало, как не существовало и мотива для расправы Хендрикса с близкими ему людьми. Но отчёт криминалистов побудил окружного прокурора поставить Дэвида в эпицентр работы следственной группы и рассмотреть вопрос о его возможной виновности с максимальной тщательностью.

Прежде всего, надлежало сформулировать мотив предполагаемого замысла Дэвида Хендрикса убить жену и детей. Во имя чего он мог замыслить столь зверское преступление? Очевидно, что молодой, внешне очень привлекательный, и притом успешный во всех отношениях мужчина мог руководствоваться голосом пола. То есть ему, возможно, хотелось интересной красивой жизни, привлекательных любовниц [желательно много, разных и одновременно], а также внешних атрибутов жизненного успеха — поездок на курорты, проживания в лучших отелях, еды в дорогих ресторанах и прочего. После 10 лет брака жена, очевидно, возросшим запросам не удовлетворяла. Другими словами, Сюзан и дети, очевидно, мешали реализации планов, связанных с красивой и свободной жизнью предпринимателя, который через год-два должен был пополнить ряды официальных американских миллионеров.

Прокурор Дозье рассудил так: Дэвид Хендрикс должен был блудить, и следственной группе надлежит обнаружить свидетельства адюльтера — это даст неопровержимый мотив расправы над женой и детьми. Руководитель следственной группы в ходе совещания 23 ноября поручил сосредоточиться на поисках любовниц Хендрикса, каковых, по мнению Дозье, должно было быть много.

Самым очевидным кандидатом на роль интимной подруги Дэвида Хендрикса являлась Беверли Кратчер, его секретарь или, если называть должность официально, офис-менеджер. Беверли сопровождала Дэвида во многих поездках [хотя и не во всех], они всегда останавливались в одном отеле и номера их зачастую располагались рядом. Более того, изучая платёжные документы из гостиниц, детективы установили, что однажды Дэвид и Беверли провели ночь в одном номере.

Не веря в свою удачу, детективы следственный группы отправились в отель, где им подтвердили точность выставленного счёта и объяснили, что из-за ошибки гостиничного администратора при бронировании номеров Беверли Кратчер осталась без номера. Администратор был наказан за невнимание, а Дэвид и Беверли получили от отеля «комплимент» в виде бутылки игристого вина.

Полицейские, явно желая спровоцировать всплеск эмоций мужа Беверли, пригласили последнего на беседу и задали коварный вопрос, мол де, известно ли ему, что его жена провела ночь в гостиничном номере Дэвида Хендрикса? Мистер Кратчер не понял многозначительного тона детективов и простодушно признался, что, конечно же, известно, ему сама же Беверли и рассказала об этом по приезду. И даже бутылку игристого вина отдала, поскольку Дэвид Хендрикс спиртного не пьёт, а она в одиночку тоже пить не стала. Когда же полицейские прямо поинтересовались у Кратчера, не подозревает ли тот существование интимной связи между его женой и её начальником, мужчина расхохотался в голос и замахал руками, дескать, окститесь, господа, чтобы Дэвид Хендрикс приставал с непристойными предложениями к чужой жене? — да это же дичь немыслимая, такого не может быть, потому что не может быть никогда!

Реакция мужа до некоторой степени обескуражила детективов, но они не остановились и всё-таки допросили Беверли Кратчер. Женщина подтвердила тот факт, что один раз провела ночь в номере Дэвида Хендрикса — это была вынужденная мера, обусловленная ошибкой гостиничного персонала. Они не могли уехать в другой отель, поскольку именно в этом на следующий день проводилась медицинская конференция и выставка готовых решений по протезированию, на которой Хендрикс купил стенд для демонстрации своей продукции. Дэвид уступил ей место в кровати, а сам лёг на диване. Делать далеко идущие выводы на основании единственного факта, причём обусловленного ошибкой других людей, по меньшей мере неумно.

В общем, из перспективной догадки насчёт интимной связи Дэвида Хендрикса с секретаршей ничего не вышло. Озвучивать подобные домыслы в суде было невозможно.

Но кто ещё мог стать любовницей Дэвида Хендрикса? Просматривая буклеты с описанием протеза CASH, детективы обратили внимание на женщин, рекламировавших эти протезы. Все они выглядели очень даже эффектно! Может быть, Дэвид позволял себе пошалить с девушками из модельного бизнеса? Окружной прокурор одобрил такую проверку и поручил подчинённым разыскать всех моделей и побеседовать с ними о поведении Дэвида Хендрикса.

Работа эта проводилась в период с 27 ноября по 4 декабря. В своём месте о её результатах будет сказано особо, сейчас же следует остановиться на некоторых важных событиях, произошёдших до 27 числа.

Прокурор Дозье, приняв решение сосредоточиться на Дэвиде Хендриксе как приоритетном подозреваемом, предпринял некоторые шаги, призванные спровоцировать у того беспокойство. Перво-наперво, окружной прокурор передал через адвоката список из 20 вопросов, на которые Дэвид должен был дать письменные ответы. Главным из этих вопросов, то есть самым важным для следствия, являлся вопрос об удалении из дома пакета с мусором: если Хендрикс вынес его перед отъездом, то куда дел далее?

Дэвид на все вопросы дал предельно лаконичны ответы «да», «нет», «не помню». На вопрос об удалении из дома мусора он написал: «Не помню».

Получив ответы, окружной прокурор позвонил Хэлу Дженнингсу и поинтересовался, готов ли его подзащитный пройти проверку с использованием «детектора лжи». Адвокат задал встречный вопрос: откажется ли окружной прокурор после такой проверки от преследования Дэвида Хендрикса и объявит ли через средства массовой информации об отсутствии подозрений в его адрес? Дозье ответил отрицательно, Дженнингс, не раздумывая, тоже дал отрицательный ответ.

До этого момента Дозье скрывал от непричастных к расследованию лиц возникновение и усиление подозрений в отношении мужа и отца убитых, но теперь прокурор посчитал необходимым обострить противостояние и сделать его достоянием гласности. 26 ноября руководитель следственной группы сделал заявление для представителей средств массовой информации, в котором, в частности, прозвучало следующее: «Мистер Хендрикс не помогает расследованию убийств своей жены и троих детей. Он отказался отвечать на вопросы полиции. Он выступил по телевидению, заявляя, что является истинным христианином, и настаивая на собственной невиновности. Он публично заявил, что обеспокоен и расстроен, и хочет помочь следствию. Но это не так. Я бы хотел увидеть, как настоящий Дэвид Хендрикс встанет на ноги».6

Это был демарш, равноценный объявлению войны. Слова прокурора, растиражированные газетами, радиостанциями и телевизионными новостями, были призваны создать вокруг Дэвида Хендрикса «зону отчуждения». Люди, ежедневно общавшиеся с ним, должны были в ужасе отшатнуться, и Дэвид должен был почувствовать резкую перемену отношения к себе.

Это были те действия, что лежали в публичной плоскости, если можно так выразиться.

Однако следственная группа вела негласную работу и в совсем другом направлении. Чётко осознав недостаток прямых улик, указывающих на вину Дэвида Хендрикса, окружной прокурор поручил продумать и предпринять все возможные усилия по уточнению времени наступления смерти Сюзан Хендрикс и её детей.

После судебно-медицинского вскрытия тел погибших содержимое их желудков было сначала передано доктору судебной медицины Джону Дуайеру (John Dwyer), преподававшему судебную ботанику в Университете Сент-Луиса. Тот за четыре дня подготовил заключение, во всём соответствовавшее выводам доктора Ромина, проводившего вскрытие, а именно — смерть детей последовала в течение двух часов с момента последнего приёма пищи.