Некрасивая - Ольга Сурмина

— Знаете… — сказала Селена и стиснула зубы. — Я стесняюсь. Любая нормальная женщина будет стесняться. Но какая теперь разница? Мы с вами застряли голыми в каком-то овраге, и вы всё равно всё увидите. Потом или сейчас — не важно. Итак, вот она я. Пока я ещё не лезу в гору — можете рассмотреть в деталях. Вот она я. Я больше не стесняюсь. Ну и как вам? Кивнёте или рассмеётесь?

Девушка больше не прикрывалась. Так и стояла в лунном свете, таращась в глаза слегка обескураженному шефу, который не нашёлся, что сказать. Видно, ожидал услышать нечто в духе: «Вы с ума сошли⁈ Конечно, я не стесняюсь, подсаживайте!» — но не услышал.

Его зрачки действительно скользнули по бледному телу. По плечам, животу, ключицам. Груди. Она рядом. Мягкая, упругая, тёплая, голая — стоит только протянуть руку. Стоит только протянуть. Она не такая, как другие девушки. Это, вроде как, плохо, потому что некрасиво.

Но всё равно внезапно для себя мужчина понимал, что не чувствовал отторжения или отвращения. Он вообще не знал теперь, что чувствовал. То ли лёгкий шок, то ли замешательство. То ли… интерес. И, возможно, уважение за эту странную выходку. Хотелось прищуриться и ухмыльнуться — только он не щурился и не ухмылялся. Это было бы похоже на импульсивный флирт, и даже пьяной головой Джерт это понимал.

Контрастные ночные тени. Тишина, шорох листвы, редкое пение цикад. И… розовые ореолы на фоне голубовато-белой кожи. Светлые купальные трусики. Круглые ноготки на длинных пальцах.

— И зачем ты это сейчас сделала? — Анселл склонил голову в сторону.

— Затем, чтобы потом лезть наверх и не думать о том, смотрите вы на меня или нет. Ухмыляетесь или нет. Смотрите сейчас — потом неинтересно будет, — она вновь поджала губы. На самом деле Селена не ожидала, что шеф правда начнёт так бесстыдно её разглядывать. Ожидала, что отвернётся, махнёт рукой — чтобы его не сочли озабоченным, неуважительным и всё в таком духе. Однако он смотрел. И даже не пытался скрыть внимательность своего взгляда.

— Любопытный подход, — Джерт всё-таки ухмыльнулся и покачал головой. — Много у тебя было мужчин? — внезапно спросил он. — В плане секса.

— Что? — Бауэр раскрыла глаза, лицо вытянулось само собой. — Так, всё, достаточно, посмотрели и хватит, — она резко развернулась и пошла к склону. — Не смейте у меня такое спрашивать, это не ваше дело. Ей-богу, с каждой секундой всё больше хочется залезть на склон и бросить вас тут. За неуместные высказывания и вопросы.

— Смело, — он странно улыбнулся и пошёл следом. — Садись на меня. В смысле, на плечи, и попытайся ухватиться за дерево впереди. Я подсажу тебя.

Селена нервно выдохнула и, сквозь нервозность, сквозь стыд, стала пытаться прикинуть свой будущий маршрут наверх. Тёмное, ветвистое дерево. Ещё дерево. Камень, за который можно будет сперва ухватиться, а потом на который можно будет встать.

Только сосредоточиться не получалось — по телу словно до сих пор гулял жуткий взгляд шефа. «Глупо вышло. Да уж», — невольно думала она, но оборачиваться не хотелось. «Он просто пьян. Надо не обращать внимания на его фразы и выходки. Потом проспится — сам с себя в шоке будет».

На самом деле девушка пыталась не рассматривать его в ответ. Это как-то неправильно, как-то неуместно, несмотря на то что Джерт — мужчина. Хотя в лунном свете он выглядел изумительно, и, видно, сам это знал. Рельефные плечи, руки, бледный рельефный торс. Длинные волосы. Длинные ноги. Ещё пару месяцев назад Бауэр, оказавшись в такой ситуации, чувствовала бы только, как плавится от жары её лицо и тело. А теперь, после всего, что она услышала о себе, ощущалась лишь нервозность и скользкое отторжение.

Манекены тоже изумительно красивы. Но почему-то к ним нет влечения — потому что они не живые люди. И в тот день, когда Селена узнала, что она в глазах шефа — корова, что у неё — вымя, и лучше сойти с крыши, чем переспать с ней, Анселл почти мгновенно превратился в робота в её глазах. В бездушного, очень красивого манекена, которого мало волнует суть вещей — волнует лишь соответствие или несоответствие форме.

А тех, кто форме не соответствует, можно наградить презрительным взглядом и… улыбнуться, потому что так делают хорошие, вежливые люди. Они улыбаются, пряча за этой улыбкой смесь презрения и отвращения.

— Ты готова? — раздалось позади, едва не над ухом. — Садись. Будем пытаться лезть наверх.

— Мистер Анселл, я не знаю… — с грустным вздохом пробормотала Бауэр. — Я попытаюсь, конечно, но вы посмотрите, как высоко. Будете меня ловить тогда, если покачусь обратно?

— Разумеется, — голос звучал как-то странно. — Но попробовать стоит, ты сама сказала. Сможешь об меня опереться и схватиться за вон то дерево? С обломанным суком внизу, с правой стороны.

— Ой, оно чересчур далеко… — Селена невольно вскинула брови. — Мне тогда в самом деле придётся встать вам на плечи, или типа того.

— Не вижу в этом проблемы.

— Я думала — за вон то, оно поближе. Вы бы тогда меня просто подсадили. Тут ещё трава скользкая, блин… тяжело за неё держаться, руки скользят, — она вздохнула и обернулась на шефа, который по-прежнему стоял позади, практически вплотную.

Почему-то от его вида хотелось куда-нибудь деться — слишком уж странно он выглядел. Обычно Джерт казался человеком ровным, стрессоустойчивым, с хорошим самоконтролем и с выверенной улыбкой. Но сейчас он ощущался необъяснимо тяжёлым, даже самую малость пугающим. В чём была разница — Селена толком не могла объяснить. Вроде бы, мужчина ничего не делал — он просто стоял рядом, с каким-то странным интересом смотрел ей в глаза и практически не шевелился. Под вдохами поднималась грудная клетка, затем медленно опускалась.

Бауэр невольно опустила взгляд, чтобы больше не смотреть ему в лицо и не мяться, но тут же нервно отшатнулась. Отвернулась и уставилась на траву.

— Знаете, я… я не хочу, чтобы вы меня подсаживали, — она поёжилась и отступила на шаг в сторону. — Давайте сразу пойдём вдоль забора. Я всё равно не влезу на этот склон, это не имеет никакого смысла.

— Это ещё почему? — в голосе читалось то ли напряжение, то ли разочарование.